b000000586

ОДННЪ НЗТ. НАЛІИХЪ ГОСУДАРСТВЕННЫХЪ ДѢЯТЕЛЕЙ. проектъ Сперанскаго. Никто, разумѣется, не станетъ обвинять его за то, что онъ, современникъ меркантильной теоріи, вмѣстѣ съ другими оши- бался въ значеніи капитала, полагая его въ деньгахъ; никто не будетъ упрекать его и за то, что онъ въ нѣсколько мѣсяцевъ не разработалъ дѣйствительные источники народнаго богатства, не увеличилъ сумму общественнаго труда, не вызвалъ въ немъ новой энергіи и умѣнья, не удобрилъ песчаныхъ полей, не обратилъ Ледовитаго моря въ крымскіе сады или не предупредилъ Стефэнсона открытіемъ желѣзныхъ дорогъ; все это было, конечно, выше силъ единствентго русскаго финансиста Болугьянскаго и государственнаго секретаря. Но какъ они не могли понять самыхъ простыхъ и толковыхъ вещей, разжеванныхъ и наукой и опытомъ; какъ имъ не пришло въ голову, что увеличивать налоги и подати въ такую трудную пору — значило еще болѣе ослаблять народ- ныя силы, покупать воображаемое богатство цѣной дѣйствительной бѣд- ности. Такой финансовый палліативъ не имѣлъ даже практическаго оправданія наканунѣ 1812 года; еще страннѣе было думать, что обще- ственный кредита, могъ подняться вслѣдствіе размѣна ассигнацій на звонкую монету... Точно также создавалъ Сперанскій нашу промышлен- ную систему. Желая распространить фабричную дѣятельность въ странѣ, не имѣвшей къ тому ни историчесішхъ, ни соціальныхъ условій, желая дать движеніе деньгамъ среди общества, страдавшаго не мертвыми ка- питалами, а мертвыми силами, онъ пустилъ въ ходъ запретительную машину, насильно искореняющую общественныя потребности и удобства жизни. Чтобъ заставить выдѣлывать свои сукна и войлоки, хоть дурные, надо было остановить зоркимъ таможеннымъ надзоромъ и тяжелымъ тарифомъ привозъ иностранныхъ предметовъ роскоши; чтобъ обществу не хотѣлось ни сицилійскихъ плодовъ, ни ліонскихъ шелковыхъ тканей, надо было заставить его покупать ихъ въ десять разъ дороже, чѣмъ онѣ стоили. Послѣдствія, конечно, были жалкія: вяземскіе пряники не сдѣлалнсь лучше парижскихъ конфектъ. Въ этомъ отношеніи самые логичные экономисты — наши московскіе славянофилы; тѣ прямо гонятъ насъ отъ иностранной заразы въ семьнадцатый вѣкъ, со всей его обста- новкой. Но что смѣшно у Аксакова, то грустно встрѣчать у людей, подобныхъ Сперанскому. Финансовый планъ его рухнулъ вмѣстѣ съ нимъ; противъ него поднялись сарказмы и критика даже тѣхъ господъ, ко- торые боялись формата книги. Главная ошибка Сперанскаго состояла въ томъ, что онъ увлекался одной формальной стороной предмета, спѣ- шилъ создавать на бумагѣ то, что создаетъ самая жизнь; въ его вообра- женіи были готовыя нормы для всѣхъ явленій народнаго быта, и онъ соглашалъ эти нормы не съ дѣйствительными требованіями общества, а самое общество втискивалъ въ нихъ, какъ игрушку подъ стеклянный колпакъ; онъ долго не задумывался ни надъ чѣмъ — поручаютъ ли ему устроить духовныя школы или финляндскій сеймъ, дать правила абос- 560