b000000586

ОДИНЪ ИЗЪ НАПГИХЪ ГОСУДАРСТВЕН НЫХЪ ДѢЯТЕІЕЙ. какъ видно изъ его безпристрастныхъ отзывовъ, не отличались тѣми столбовыми достоинствами, которые сосчиталъ за ними Бантышъ-Ка- менскій въ своемъ „словарѣ достонамятныхъ Россіянъ". Говоря о го- сударственномъ совѣтѣ, имъ же самиыъ устроенномъ, Снеранскій выра- жался такъ: „Всѣ разсужденія въ совѣтѣ — одна формальность. Эти господа ничего тутъ не понимаютъ. Вы (обращаясь къ Н. И. Турге- неву) да я обработаемъ дѣло, какъ найдемъ лучше". (Т. II, стр. 278). Главнымъ недостаткомъ этого поколѣнія было, разумѣется, рутинер- ство, мелочность взглядовъ и наслѣдственная боязнь нововведеній. Пе- редавая эти черты, Оленинъ, между прочимъ, пишетъ о томъ, какъ во- обще смотрѣли на реформы Сперанскаго его современники: „Сіи опыт- ные люди, устрашенные частію и не безъ причины нревратностію и дерзновеніемъ мыслей и замысловъ людей нынѣшняго времени, опасаются встрѣтить даже и въ самыхъ искреннихъ желаніяхъ лучшаго въ управ- леніи устройства какія-нибудь тайныя намѣренія, клонящіяся, но ихъ мнѣнію, къ ниспроверженію стараго порядка. Сей страхъ дѣйствуетъ въ нихъ такъ сильно, что они въ существующемъ порядкѣ никакихъ недостатковъ не видятъ, хотя оный уже давно, отъ времени и отъ раз- ныхъ обстоятельствъ, пришелъ въ совершенный упадокъ и запутан- ность. Въ семъ-то именно видѣ — ниспроверженія коретыхъ тшшъ за- коновъ и замѣненія оныхъ совершенно новыми принятъ былъ нѣкоторыми изъ членовъ совѣта и проекта гражданскаго уложенія. Малый формата книги, въ коей сей проектъ заключается, показался имъ весьма сомни- тельнымъ. Люди, привыкшіе, съ самыхъ юныхъ лѣтъ, видѣть, что даже и не полное собраніе существующихъ у насъ гражданскихъ законовъ составляетъ не маловажное число бумажныхъ рукописныхъ книгъ, или десятокъ и болѣе печатныхъ томовъ въ листъ и четвертку, крайне были удивлены и даже, такъ сказать, испуганы, когда объявлено было, что вся масса сихъ законовъ заключается въ одной книжкѣ, напечатанной въ восьмушку и довольно крупнымъ шрифтомъ на 248 страницахъ". (Т. I. стр. 170). Итакъ , если форматъ книги приводитъ въ такое замѣ- шательство и ужасъ сихъ мужей — если тупой лифляндскій дворянинъ, баронъ Розенкампфъ, не знавшій ни языка, ни исторіи той страны, для которой онъ взялся составлять законы, занималъ одно изъ самыхъ вид- ныхъ мѣстъ въ администраціи, то кто же не могъ прослыть за опас- наго реформатора во внимапіи этихъ людей? Съ другой стороны при самомъ рутинномъ взглядѣ на вещи, но при смѣлыхъ и энергическихъ замыслахъ, легко было назваться величайшимъ геніемъ въ администра- тивныхъ сферахъ. Снеранскій, конечно, цѣлой головой стоялъ выше этой среды по уму и личнымъ достоинствамъ; но величина его роста много выигрываетъ уже и оттого, что окружавшіе его люди были са- мыхъ скромныхъ размѣровъ. Послѣ этого неудивительно, если всякое нововведеніе Сперанскаго 667