b000000586

ІІНІІ '11 I и мн НИ ■им 11 ' ! II II I І! и ! I і № 1111 |||| ■ ! іІііііі ОДИНЪ ИЗЪ НАШИХЪ ГОСУДАРСТВЕН НЫХЪ ДѢЯТЕ.ІЕИ. Какъ въ жизни, такъ и въ дѣятельности Сперанскаго есть двѣ раз- личныя эпохи, мало похожія другъ на друга. Никогда онъ не выходилъ изъ ряда подначальныхъ дѣятелей, но до удаленія своего онъ дѣйство- валъ пряжѣй и свободнѣй. Ишѣя непосредственное сношеніе съ Госу- даремъ, соединяя въ своихъ рукахъ почти всѣ органы административ- ной машины, онъ сообщилъ ей движеніе по своей мысли и желанію; не было ни одного государственнаго постановіенія, ни одной болѣе значительной мѣры, въ которой бы Сперанскій не принималъ участія и не положилъ своей иниціативы; онъ является поперемѣнно и часто въ одно и то же время законодателемъ, дипломатомъ, канцлерошъ уни- верситета, организаторомъ духовныхъ семинарій, государственнаго со- вѣта и военныхъ носеленій, нреобразователемъ финансовой системы и составителемъ самыхъ мелкихъ и ничтожныхъ инструкцій, однимъ сло- вомъ, первымъ министромъ и первымъ писаремъ имперіи. Съ перваго взгляда кажется, что на все это не могло достать силъ одного чело- вѣка, какъ бы ни были геніальны его способности и разносторонни по- знанія: такъ, дѣйствительно, кажется. Но если посмотрѣть на дѣло ближе и холоднѣе, то оно представляется далеко не въ томъ колос- сальномъ видѣ, какъ понимаетъ наша критика. Нѣтъ сомнѣнія, что Сперанскій, занимавшій различныя должности, вполнѣ былъ знакомъ съ технической стороной администраціи или, выражаясь языкомъ барона Корфа, со всѣми „таинствами нашей юриспруденціи"; Сперанскій, въ качествѣ статсъ-секретаря, находился у самого источника государствен- наго управленія и почти каждый день лично бесѣдуя съ монархомъ, конечно, лучше другихъ зналъ о его намѣреніяхъ и планахъ. Поэтому вся исполнительная часть не стоила Сперанскому ни особеннаго труда, ни особенно серьезныхъ соображеній: такъ называемый внѣшній поря- докъ дѣлъ, искони заведенный по извѣстной программѣ, можно было сохранить при очень ограниченныхъ способностяхъ администратора. Притомъ самый составъ управленія этой эпохи не имѣлъ ничего замы- словатаго и глубоко разработапнаго; онъ сложился большею частію подъ вліяніемъ случайныхъ обстоятельствъ и минутныхъ взглядовъ прежнихъ государственныхъ людей. „Напитанный наполеоновскими идеями, гово- ритъ баронъ Корфъ, онъ (т. е. Сперанскій) не давалъ никакой цѣны отечественному законодательству, называлъ его варварскимъ и нахо- дилъ совершенно безполезиымъ и лишнимъ обращаться къ его посо- бію". (Т. I, стр. 155). Если самъ Сперанскій такъ думалъ въ то время, когда работалъ надъ общимъ преобразованіемъ министерствъ, то, ра- зумѣется, ему не трудно было импровизировать новые уставы, положе- нія и самый сводъ законовъ; къ тому же онъ импровизировалъ ихъ для „народа, по его собственному мнѣнію, самаго кроткаго и добро- душнаго, для подданныхъ, привыкшихъ повиноваться самой малѣйшей вдасти". Наконецъ, государственные мужи, современные Сперанскому,