b000000586

ОДИНЪ ИЗЪ НАШІІХЪ ГОСУДАРСТБЕЕНЫХЪ ДѢЯТМЕЙ. чиианій, всѣ .іучшіѳ результаты ихъ зависѣли отъ вѣрнаго взгляда и строгой политической вѣры. Послѣ свиданія съ Наполеономъ, Сперан- скій, какъ увѣряетъ баронъ Корфъ, былъ очарованъ не только импера- торомъ Франціи, но и политической ея системой. Что онъ былъ увле- ченъ умомъ и громкой популярностью Наполеона — это для насъ еще понятно; имъ увлекались почти всѣ современники, ослѣпленные бле- скозіъ и дымомъ побѣдъ счастливаго корсиканца; имъ увлекся и Аіександръ I; ему изумлялись самые враги его. Но мы не понимаемъ, какъ Сперанскін могъ очароваться политической системой Франціи? Что онъ нашелъ въ ней особенно замѣчательнаго, кромѣ бюрократической рутины и господствовавшаго тогда военнаго деспотизма? Правда, въ то время наполеоновскій кодексъ сводилъ всѣхъ съума своимъ совершен- ствомъ, но онъ былъ написанъ для Франціи и, слѣдовательно, не могъ послужить идеаломъ для русскаго законодателя. Намъ кажется, что увле- ченіе Сперанскаго французской политической системой вовсе не выте- кало изъ его собственныхъ убѣжденій, а было подражаніемъ: это была дань общему мнѣнію, а не зрѣлая мысль дѣйствительнаго государствен- наго человѣка. Можетъ быть, потому-то онъ легко и оставилъ эту си- стему, когда она потеряла свой насущный] кредитъ. Притомъ въ дѣя- тельности Сперанскаго было много противорѣчій, на которыя мы обратимъ вниманіе читателя послѣ, и такихъ нротиворѣчій, которыя ясно дока- зывают, что основнаго принципа у него не было. Положимъ, что этихъ противорѣчій онъ не могъ избѣжать, потому что вполнѣ независимаго положеніа у него никогда не было, но въ такомъ случаѣ нечего было и говорить: іі ѣгапсЬег сіапз 1е ѵі?. Для самостоятельной государственной дѣятельности і Сперанскаго прежде всего нѳ доставало образованія, соотвѣтственнаго его обществен- ному положенію. По выходѣ изъ академіи, ему не было ни времени, ни особеннаго нобужденія дополнить и разширить сферу познаній, пріобрѣ- тенныхъ имъ до поступленія въ домъ Куракина. Двѣнадцать лѣтъ онъ провелъ въ постоянныхъ служебныхъ занятіяхъ, поглотившихъ лучшіе его годы и силы. Правда, въ это время онъ выучился англійскому языку, конечно, для пламенно любимой имъ жены англичанки, но это едва ли не все, что онъ прибавилъ къ своимъ семинарскимъ свѣдѣніямъ. Только въ періодъ ссылки, въ Перми, онъ познакомился съ нѣмецкимъ языкомъ, и только теперь, среди деревенскаго уединенія въ своемъ Великопольѣ, могъ подумать о томъ, что за нѣсколько лѣтъ раньше заставило его мечтать о нѣмецкомъ университетѣ. Но на что же теперь истощалась его страстная любознательность? На переводы сочиненій Ѳомы Кемпій- скаго, Таулера и изученіе патристики, т. е. на то же самое, надъ чѣмъ онъ трудился еще въ семинаріи. По этому одному можно заключить, что двадцать лѣтъ жизни Сперанскаго были нулемъ для его умствен- наго развитія; иначе государственный человѣкъ, вѣроятно, не сталъ бы 550