b000000586

одтгь ИЗТ. НАШИХЪ госудагствениыхт. вятыёй. вправѣ требовать отъ него, какъ отъ дѣдоваго человѣка, съ утра и до вечера занятаго самыми разносторонними соображеніями, — болтли- ваго разсказчика, но все же онъ могъ быть болѣе сообщительнжмъ и менѣе осторожнымъ. Поэтому, съ голоса самого Снеранскаго, напрасно мы стали бы изучать его: по отрывочнымъ и часто недосказаннымъ за- мѣткамъ его собственныхъ записокъ намъ приходится только угадывать и предполагать о томъ, чѣмъ онъ былъ дѣйствительно у себя дома и въ кругу людей, окружавшихъ его. Еще менѣе можно ожидать безпри- страстныхъ и прямыхъ показаній отъ его совремеиниковъ. Еакъ свидѣ- тели, болѣе или менѣе близко зиавшіе его, они раздѣлялись на двѣ противоноложньтя категоріи — на друзей, безусловно ему преданныхъ, съ удивленіемъ смотрѣвшихъ на его талантъ и дѣятельность, или на вра- говъ, также искренно ненавидѣвшихъ его, какъ любили первые. Само собою разумѣется, что одни превозносили его до небесъ, увлекаясь въ своемъ поклоненіи самыми недостатками Снеранскаго; другіе, напротивъ, желая затоптать его въ грязь, старались обнажить его до костей и пред- ставить въ самомъ ложномъ свѣтѣ; они не хотѣли простить ему даже его несчастія... Ни тѣ, ни другіе не могли судить о Сперанскомъ съ тѣмъ хладнокровіемъ и яснымъ взглядомъ, которые такъ необходимы для истинной оцѣнки „непроницаемой личности"... Книга, поставленная въ заглавіи нашей статьи, невидимому, должна была внолнѣ раскрыть и обрисовать Снеранскаго. И на это были у біографа его всѣ средства. Располагая богатыми и только ему одному доступными матеріалами, бароыъ Корфъ, какъ онъ самъ говорить, болѣе пятьнадцати лѣтъ обдумывалъ свой трудъ и приводилъ его въ порядокъ. Нельзя от- казать этому труду ни въ добросовѣстномъ изслѣдованіи предмета, ни въ усердіи, съ которымъ авторъ собралъ все, что могло разъяснить нѣ- которыя подробности въ жизни Снеранскаго; въ этомъ отношеніи баронъ Корфъ не щадилъ ни времени, ни труда: онъ обращался за свѣдѣніями къ разнымъ лицамъ, знавшимъ Снеранскаго лично или находившимся въ служебныхъ отношеніяхъ съ нимъ; онъ прислушивался къ разсказамъ и преданіямъ; онъ прочелъ все, что было написано о Сперанскомъ въ иностранной и въ русской литературѣ. Такъ, напримѣръ, остановившись на дѣтскихъ годахъ бѣднаго поповича, онъ замѣчаетъ: „Собираніе этихъ свѣдѣній, сперва на мѣстѣ его родины, потомъ на тѣхъ разрозненныхъ и отдаленныхъ нунктахъ, гдѣ протекло мрачное четырехлѣтіе его жизни, стоило намъ сравнительно едва ли не болѣе всего трудовъ". (Жизнь Снеранскаго. Т. I, стр. IX). Послѣ изысканій о мѣстѣ рожденія Гомера, едва ли кто нибудь изъ біографовъ такъ ревностно занимался метри- ческимъ свидѣтельствомъ своего героя. И мы ничего не могли бы ска- зать противъ такой исторической кропотливости, еслибъ авторъ съ тѣмъ же неутомимьшъ вниманіемъ нрослѣдилъ и болѣе важные факты. Къ сожалѣнію, онъ этого не сдѣлалъ. Отношеніе Сперанскаго къ современной 641