b000000586

ыооква и иовгогодъ. селены; другіе убѣжали въ Литву. Остатки прежней народности, въ седьскомъ классѣ, смѣшались съ новою, наплывшею къ нишъ, москов- скою: — неудивительно послѣ этого, что Новгородъ, какъ кажется, скоро примирился съ своей судьбою, и забылъ о своей старинѣ. Потомство вольныхъ людей, разселенпое въ чужихъ земляхъ, не имѣло корней для воспоминаній о старинѣ и должно было по необходимости распуститься въ массѣ преобладающей московской народности; а потомство новосель- цевъ въ Новгородской волости и въ самомъ городѣ не имѣло ничего общаго съ прежнею стариною. Вотъ почему и теперь напрасно-бы мы искали на мѣстѣ памяти о древней областной независимости и свободѣ. Отъ старины осталась только земля; но старую душу нельзя было вло- жить въ чуждое ей новое тѣло!" „Уничтоживъ самобытность гражданскую, Иванъ поразилъ также и церковную. Злополучный Ѳеофилъ, добрякъ и простякъ, котораго судьба некстати бросила въ политическій водоворотъ, долженъ былъ въ угож- деніе нобѣдителю подписать добровольное отреченіе отъ своего достоин- ства. „Познаваю — написалъ онъ — убожество моего ума и великое смятеніе моего иеразумія". Такъ кончилась независимая новгородская жизнь, стертая съ лица русской земли государственнымъ пачаломъ Москвы, похоронившей въ одной могилѣ и удѣльную систему и мѣстную автономно отдѣльныхъ городовъ. Москва торжествовала вмѣстѣ съ великимъ княземъ и вѣчевой колоколъ Новгорода, по возраженію лѣтописца, „вознесли на колоколь- ницу на площади — съ прочими колоколы звонити". Разсматривая эту катастрофу, какъ неотразимый приговоръ исторіи, мы съ нерваго взгляда изумляемся его дикому капризу. По какой логи- ческой необходимости долженъ былъ совершиться фактъ, оставившій по себѣ глубокіе слѣды матеріальнаго вреда въ народной жизни. Новго- родъ былъ центромъ торговой дѣятельности всей древней Руси, звѣномъ, соединявпшмъ русскій народъ съ европейскими націями, способный го- раздо лучше и естественнѣе выполнить ту роль, которую Петръ I на- вязалъ силой своей личной воли Петербургу. У Новгорода было гораздо больше средствъ для введенія насъ въ европейскую жизнь, для передачи тѣхъ освѣжающихъ элементовъ, которые выводятъ изъ мертвящаго за- стоя замкнутыя и объединенныя націи, — и Новгородъ палъ. А Петербургъ, основанный въ нѣсколько лѣтъ, наперекоръ исторіи и народнымъ же- ланіямъ, дѣйствительно, соединидъ насъ съ Европой. Новгородъ имѣлъ уже готовую промышленную жизнь, былъ богатъ и пользовался значи- тельной извѣстностыо заграницей, и все это потерялъ вмѣстѣ съ своей свободой; а Петербургъ ничего этого не имѣлъ и занялъ въ пашемъ развитіи первое мѣсто,.. Повидимому, это такая безсмыслица, отъ которой никакого толку не допросишься. Но если вникнуть въ ходъ событій, то дѣлается ясно, что иначе и быть не могло. Исторія имѣетъ свои де- &37