b000000586

МОСКВА И НОВГОРОДЪ. Да, только этого и нужно было. Великій князь зорко, ястребинымъ взглядомъ, сдѣдилъ за Новгородомъ; онъ видѣлъ, что въ четыре года посдѣ Шелонской битвы сами новгородцы дѣятельно работали надъ своиігь паденіемъ. Горькіе опыты не научили ихъ ничему путному. Они не приняли никакихъ серьезныхъ мѣръ для болѣе счастливаго исхода изъ новой борьбы. Внутреннія усобицы повторялись все чаще и чаще; раззоренный народъ ропталъ, и новгородское правительство не позабо- тилось облегчить его шшшеніе; надежда на союзъ съ Литвой осталась попрежнему одной надеждой. Іоаннъ III все это видѣлъ, и исподтишка собирался сравнять Новгородъ съ другими городами московскаго госу- дарства. Въ 1475 году онъ посѣтилъ Новгородъ и потребовалъ къ себѣ на судъ людей, обвиняемыхъ въ оскорбленіи сторонниковъ Москвы. Судъ былъ торжественный, гдѣ великій князь явился главнымъ рѣшізтелемъ и карателемъ виновныхъ. Этимъ онъ хотѣлъ показать, что суда народ- наго, независимаго, болѣе не существуетъ для новгородцевъ; причемъ онъ не упустилъ случая выставить преступниковъ врагами народа, за- искивая его расположеніе на будущее время. И дѣйствительно, новыя столкновенія новгородскихъ партій привели къ тому, что нѣкоторые изъ обиженныхъ стали отправляться прямо въ Москву просить управы и суда. „27 февраля 1477 года между такими челобитчиками, говоритъ г. Костомаровъ, — нріѣхали въ Москву Подвойскій Назаръ, да дьякъ вѣча Захаръ. Въ Москвѣ разумѣли ихъ послами отъ владыки и всего Вели- каго Новгорода. Вмѣсто того, чтобъ великаго князя и его сына, кото- раго имя поставлено въ договорѣ, вмѣстѣ съ отцовскимъ въ значеніи соправителя, назвать господами, они назвали ихъ государями. Съ утвер- жденіемъ самодержавнаго начала получили важное значеніе титулы, ко- торые впослѣдствіи играли такую значительную роль въ нашей госу- дарственной исторіи, и не одинъ разъ служили предлогомъ къ войнамъ. Великій князь тотчасъ придрался къ этому, и на вопросъ о титулѣ за- вязалъ рѣшительное дѣло о судьбѣ Великаго Новгорода". Придирка эта, конечно, была не болѣе, какъ новодомъ для открытія новой войны, исходъ которой былъ заранѣе разсчитанъ. Иванъ не дурно сообразилъ, что гордость новгородцевъ не снесетъ равнодушно новаго притязанія московскаго властителя и что они, въ свою очередь, сообразятъ, что на одной формальности дѣло не можетъ остановиться. И дѣйствительно, когда прибыли въ Новгородъ московскіе послы, то они потребовали не одного почетнаго титула, а полной гражданской подчиненности вели- кому князю; они сказали на вѣчѣ: „Коли вы назвали его государемъ, значитъ — вы за него задались, и слѣдуетъ быть суду его въ Великомъ Новгородѣ и по всѣмъ улицамъ сидѣть его тіунамъ, и ярославово дво- рище великому князю отдать, и въ суды его не вступаться". Было по- нятно, что у Новгорода требуютъ лучшее народное право, съ утратой котораго погибала послѣдняя его самостоятельность. При неразвитости [>Н