b000000586

МОСКВА П 1ЮБГОРОД1.. мы 'знаемъ по его прежнимъ историческимъ монографіямъ. Она живо и наглядно представляетъ, какъ эта свободная жизнь постепенно замирала подъ вліяніемъ московскаго деспотизма, стиравшаго одну за другой мѣстныя черты русской федераціи. Но не въ одномъ самовластіи мос- ковскихъ князей надо видѣть причину паденія Новгорода; отчасти онъ самъ приготовилъ его себѣ тѣмъ лозкнымъ положеніемъ, изъ котораго не оъумѣлъ выдти, когда было можно. Онъ постоянно и до конца своей независимости двоился между стремленіемъ къ внутренней самостоятель- ности и къ внѣшней связи съ остальными частями Россіи. „Въ Новго- родѣ, говоритъ г. Костомаровъ, — не ослаблялось чувство народнаго един- ства съ другими землями; голосъ церкви напоминалъ новгородцамъ о духовномъ братствѣ съ русскимъ міромъ и, кромѣ того, внѣдрялъ въ умы монархическія понятія, нрепятствовавшія новгородцамъ совершенно от- рѣшиться отъ идеи имѣть надъ собою одно верховное лицо; необходи- мость торговыхъ сношеній съ остальною Русью, которыя прекращались въ случаѣ вражды, страхъ за свои двинскія волости, къ которымъ под- бирались великіе князья, и наконецъ, боязнь татаръ, съ помощію кото- рыхъ князья могли бы искать власти надъ отнавшимъ Новгородомъ — всѣ эти обстоятельства разомъ не дозволяли Новгороду дать перевѣсъ своей областной самостоятельности предъ федеративною связью съ остальною Русью, и потому Новгородъ призпавалъ сильнѣйшаго. Въ Новгородѣ была борьба двоевластія: съ одной стороны народоправленіе, выражав- шееся формою вѣча, сознаніе государственной цѣльности новгородской земли; съ другой — великій князь; признавалась его власть, а между тѣмъ принимались всевозможнѣйшія мѣры, чтобъ ограничить эту власть и допустить ей какъ можно меньше вмѣшательства въ дѣла республики". Такимъ образомъ племенная связь прикрѣпляла Новгородъ къ массѣ славянскаго народа, а политическое устройство тянуло его въ другую сторону. Это обстоятельство породило много путаницы въ самой внут- ренней жизни „господина" Великаго Новгорода; впослѣдствіи мы видимъ въ немъ двѣ противоположныя партіи, изъ которыхъ одна дружила Москвѣ, а другая враждовала съ пей, и когда дѣло доходило до серьез- наго столкновенія этихъ партій, становилось очевидно, что Новгородъ былъ нравственно разорванъ на двѣ одинаково живыя части. Сверхъ того, въ самомъ экономическомъ складѣ его таилась глубокая пропасть, раздѣлявшая членовъ одной и той же общественной семьи. Г. Косто- маровъ упускаетъ изъ виду этотъ внутренній антагонизмъ, но онъ такъ важепъ по своимъ послѣдствіямъ, что мы должны приписать ему глав- нѣйшее вліяніе на упадокъ Новгорода. Какъ въ республикѣ средневѣко- ваго характера, въ немъ было два непріязненныхъ сословія — богатое барство и бѣдная чернь. По недостатку историческихъ источниковъ, нельзя судить о взаимномъ отношеніи этихъ сословій, о степени раз- витія пролетаріата среди промышленнаго города, но на основаніи нѣко- 34 529