b000000586

МОСКВА И НОВГОРОДЪ. подъ вліяніемъ физическихъ условій, постоянно дѣйствующихъ на раз- витіе народа, то историкъ долженъ быть прежде всего хорошимъ нату- ралистомъ. Знаніе природы и отношеній ея къ дѣйствіямъ человѣка составляетъ главную задачу современной исторической науки. Къ сожа- лѣнію, въ этомъ отношеній сдѣлано тавъ мало, что исторія попрежнему остается не наукой въ строгомъ смыслѣ, а собраніемъ нроизвольныхъ гинотезъ и фантастическихъ легендъ. Поэтому всѣ попытки, предпри- нятыя доселѣ для изученія народной жизни той или другой страны, не привели ни къ какимъ положительнымъ результатами Наши историки даже не сдѣлали и попнтокъ, остановившись на томъ методѣ изученія русскаго народа, который былъ годенъ лѣтъ за тридцать прежде. Авторъ „Сѣвернорусскихъ народонравствъ" вполнѣ раздѣляетъ не- достатки той исторической школы, къ которой онъ нринадлежитъ. При- давая серьезное значеніе народнымъ вымьтсламъ и небеснымъ знаме- ніямъ, созданнымъ мистической фантазіей лѣтописцевъ, онъ въ то же время пренебрегаетъ такими данными, безъ которыхъ можно заблу- диться въ историческомъ изученіи, какъ въ дремучемъ лѣсу. Такъ, объясняя первоначальное заселеніе новгородскаго края, г. Костомаровъ прибѣгаетъ къ сказкѣ, наполненной очевидными нелѣпостями, и почти ничего не говоритъ о мѣстномъ характерѣ страны, занятой новгород- скими поселенцами. Изъ разсказа историка не видно, почему на бере- гахъ Ильменя начинается раньше общественная жизнь, чѣмъ, напри- мѣръ, на берегахъ Волги, и почему эта жизнь принимаетъ совершенно иной характеръ, чѣмъ въ остальныхъ федераціяхъ славянскаго племени. Вообще г. Костомаровъ, придерживаясь внѣшнихъ фактовъ такъ, какъ передаютъ ихъ лѣтописи, не освѣщаетъ ихъ своими критическими со- ображеніями и многое оставляетъ догадкамъ самого читателя. Но мы уже сказали, что г. Костомаровъ преимущественно художникъ и, слѣ- довательно, строго относиться къ его ученымъ выводамъ нельзя. Какъ знатокъ фактическихъ подробностей, какъ добросовѣстный собиратель историческихъ данныхъ, онъ стоитъ гораздо выше своихъ собратій по наукѣ, но ему одинаково съ ними недостаетъ полнаго и новаго взгляда на исторію человѣческихъ обществъ. Поэтому онъ остается полнымъ хо- зяиномъ собранныхъ имъ матеріаловъ только до тѣхъ поръ, пока надо связать ихъ въ одно цѣлое, расположить по готовому плану, — но дать своему построенію оригинальный характеръ онъ не можетъ. Кромѣ того, мы не вправѣ требовать отъ разбираемой нами книги строго ученаго труда; г. Костомаровъ предлагаете публикѣ исторію Новгорода, Пскова и Вятки подъ скромнымъ названіемъ лекцій, читанныхъ имъ студен- тамъ университета. Само собою разумѣется, что нрофессоръ долженъ былъ въ своихъ чтеніяхъ примѣняться къ степени развитія своихъ мо- лодыхъ слушателей и, вѣроятно, многимъ жертвовалъ въ пользу ауди- торіи. По крайней мѣрѣ такъ кажется намъ; многое можно было бы т