b000000586

УЧЕНОЕ САМООБОЛЫДЕНІЕ. дунова, то ужь никакъ нельзя назвать ихъ дальновидными; потому что правительство, рѣшившееся на такой громадный переворотъ, или дѣй- ствовало безъ всякихъ соображеній или не имѣло никакого нонятія о тѣхъ экономическихъ затрудненіяхъ, въ которыя оно ставило и себя и послѣдующія поколѣнія. Отдать производительные классы въ зависи- мость отъ болыяихъ и мелкопоыѣстныхъ владѣтелей — значило остано- вить на долго развитіе промышлепныхъ силъ и оказать очень дурную услугу государственнымъ финансамъ. Свободный трудъ, при самыхъ плохихъ условіяхъ, всегда лучше крѣпостного труда: это понималъ и Борисъ Годуновъ. Отмѣняя пошлины и облегчая достунъ иностраннымъ купцамъ въ предѣлы Россіи, онъ тѣмъ самымъ показалъ, что сознаніе о свободной дѣятельности существовало и въ его время. Но какъ же согласить эту мѣру съ закрѣплепіемъ многочисленнаго сословія русскихъ работниковъ и производителей? Въ одномъ случаѣ Годуновъ освобож- даетъ, а въ другомъ закрѣпляетъ: гдѣ же тутъ государственная ло- гика, на которую такъ любятъ ссылаться наши историки? Самая осѣд- лость земледѣльческаго класса не достигалась этой насильственной мѣ- рой, которая впоелѣдствіи вызвала бурную реакцію въ самозванцахъ, въ бродячихъ толпахъ, селившихся на украйнахъ, въ періодическихъ нашествіяхъ голода и мора. Нищенство и разбои сдѣлались послѣ Го- дунова обыкновенными явленіями нашей исторіи, и государственная казна при его преемникахъ вовсе не обогатилась отъ закрѣнленія. Если же Годуновъ имѣлъ въ виду только одни личные интересы, — пріобрѣ- теніе преданнаго ему сословія въ служилыхъ людяхъ, надѣленныхъ крѣпостными работниками, то зачѣмъ же этимъ интересамъ придавать дальновидныя государственный цѣли? Такимъ образомъ, въ характерѣ и въ . дѣятельности Годунова на- прасно станемъ искать самостоятельности и дальнозоркости, которую навязываютъ ему нѣкоторые историки. Онъ былъ вполнѣ произведені- емъ Ивана Грозпаго и только имѣлъ несчастіе жить въ то время, когда наступила расплата за угнетбніе его предшественника; Годуновъ, вос- питанный среди боярскихъ крамолъ, среди песлыханныхъ злодѣяній, совершавшихся на его глазахъ, не могъ возвыситься до безкорыстнаго взгляда на ту землю, которая пріютила его предка-татарина; не могъ опъ спокойно и увѣренно всходить на ступени престола, окруженный ненавистью старинныхъ кияжескихъ и родовыхъ семействъ, смотрѣв- шихъ на него, какъ на убійцу послѣдняго Рюриковича и какъ на выс- кочку. Отсюда— и всѣ нротиворѣчія этого темнаго характера и посто- янная боязнь за свою жизнь и за свою власть. Намъ нѣтъ дѣла до впутреннихъ нобужденій Бориса, хотя бы они были самыми лучшими, но если поступки не оправдывали ихъ, то исторія не можетъ оправ- дать и самого дѣятеля. Благія начинанія еще не много значатъ, когда въ результатѣ ихъ остается нуль. Но чтобы удовлетворительно объ- &18