b000000586

УЯЕНОЕ САМООБОЛЫЦЕШЕ. домъ, уступаіъ крымскому хану и нотерялъ всякое вліяніе на Кавказѣ. И здѣсь, какъ и во внутреннихъ дѣлахъ, Годуновъ дѣйствовалъ по- средствомъ хитрости, иногда до того наивной, что даже въ то время она могла показаться болѣе смѣжной, чѣмъ серьезной. Покровительство ли- вонскимъ нѣмцамъ и почетный нріемъ ихъ въ Россіи не имѣли ника- кого практическаго результата; прежняя мечта о пріобрѣтеніи балтій- скаго берега такъ и осталась мечтой. Единственнымъ фактомъ, говоря- щимъ въ пользу нравительственныхъ соображеній Годунова, могло бы послужить его стремленіе къ сближеніго Россіи съ западной Европой, откуда онъ думалъ пересадить умственное образованіе. Но и тутъ по- пытки его окончились полумѣрами, неимѣвшими ясно опредѣленнаго характера. Когда Годуновъ намѣревался вызвать европейскихъ ученыхъ, то духовенство заговорило, что возстанетъ смута по землѣ, называло царя „потаковникомъ" иноземцевъ, а старикъ Іовъ, „видя сѣмена лу- кавствія, сѣемыя въ виноградѣ Христовомъ... ниву ту не добрую обли- валъ слезами". Годуновъ устунилъ и этому сопротивленію; онъ ограни- чился только иностранными докторами, необходимыми ему при его мни- тельномъ характерѣ. Настоялъ онъ еще на томъ, чтобы отправить 18 молодыхъ людей въ чужіе края — учиться языкамъ, но изъ нихъ воро- тился домой только одинъ, а другіе остались навсегда за-границей... Поэтому можно судить, какъ съ одной стороны было велико желаніе въ молодомъ нокодѣніи усвоивать плоды европейскаго образованія, а съ другой, какъ этому желанію противодѣйствовало закоренѣлое невѣжество общества. Слѣпая и рабская приверженность къ старинѣ была такъ безсмысленна, что бритье бороды, дозволенное Годуновымъ, возбуждало ропотъ въ почтенныхъ отцахъ и считалось зловредной ересью. Народъ, разумѣется, былъ равнодушнымъ зрителемъ этихъ пововведеній, насаж- даемыхъ въ благочестивомъ вертоградѣ, но духовенство и свѣтскіе сто- ронники стараго порядка ненавидѣли и подозрительно смотрѣли на вся- кую перемѣну. Ясно, что при такомъ настроеніи умовъ, нельзя было дѣйствовать полумѣрами для распрострайешя дѣйствительно полезнаго образованія. И не съ характеромъ Бориса Годунова долженъ былъ стоять человѣкъ во главѣ этого новаго движенія, котораго необходи- мость давно чувствовалась самимъ правительствомъ. Но ни въ чемъ не выразилась такъ рѣзко близорукая политика Бо- риса Годунова, какъ въ закрѣпленіи крестьянъ. Г. Павловъ видитъ въ этомъ распоряженіи такую глубину годуновской мысли, такую прозор- ливую сообразительность, что какъ будто этимъ рѣпгалась величайшая задача исторіи, насущная потребность времени. Отмѣна юрьева дня, по мнѣнію г. Павлова, была неминуемымъ вопросомъ тогдашней эпохи и согласовалась съ финансовыми интересами государства; только при осѣдломъ состояніи податное сословіе могло выплачивать правильно на- логи, Но еслибъ дѣйствительно и были такія соображенія у Бориса Го- §17