b000000586

УЧЕНОЕ САМООБОЛЫЦЕШЕ. ихъ будущихъ работа, совершенно согласно съ направленіемъ англій- скаго историка. Все это даетъ намъ право надѣяться, что молодые люди, не забитые до туноумія и не желающіе дѣлать изъ нсторіи нустѣйшую фразеологію, возьмутся серьезно за свой трудъ и, нокинувъ Смарагдо- выхъ, Кайдановыхъ, Устряловыхъ и Соловьевыхъ, пойдутъ правильнымъ и въ высшей степени увлекательнымъ путемъ историческихъ занятій. У кого умъ еще не покрылся плѣсенью рутины, того мы умоляемъ, ка'къ можно скорѣе, оставить прежнее направленіе и вдуматься поглубже въ Бокля. Нечего и говорить, что разработка исторіи на тѣхъ широкихъ началахъ и въ связи со всѣми современными открытіямн въ области естественныхъ наукъ нредставляетъ трудъ громадный, но кто же изъ насъ испугается труда, особенно такого, который вознаградитъ нолнѣй- шимъ наслажденіемъ трезвой мысли и величайшими уснѣхами плодо- творнаго знанія? Надо бояться и бѣжать только отъ мертваго труда, который унесетъ время, силы, и кромѣ красивыхъ мыльныхъ пузырей, не оставитъ по себѣ никакого живого слѣда. Пусть же мертвые хоро- нятъ мертвыхъ, а вы, русскія свѣжія силы, дорожите значеніемъ вашей дѣятельности и обратите ее на пользу общую! Лучпгимъ доказательствомъ того, что Бокль не остался у насъ безъ вліянія, можетъ служить г. Павловъ, котораго монографіи поставлены въ заглавіи этой статьи. Кто бы могъ подумать, что одинъ и тотъ же историкъ нанисалъ разсужденіе Объ историческѳмъ значеніи царствова- нія Бориса Годунова въ 1849 году, и послѣ выхода въ свѣтъ книги Бокля читалъ лекціи объ историко-физіологическомъ строеніи общества? Разница между г. Павловымъ 1849 года и г. Павловымъ 1862 г. почти такая же, какая между Боклемъ и г. Касторскимъ. Само собою разу- мѣется, что время тутъ ничего не значитъ, потому что степень умствен- наго развитія всего меньше обусловливается временемъ; но здѣсь много значитъ вліяніе той школы, которой слѣдовалъ г. Павловъ. Въ нреди- словіи къ своему , разсужденію онъ говоритъ, что руководителями его въ то время были гг. Кавелинъ и Соловьевъ, и для читателя, мало-мальски знакомаго съ образомъ мыслей этихъ почтенныхъ ученыхъ, совершенно достаточно одной этой оговорки, чтобы напередъ знать, какъ будетъ разсуждать г. Павловъ о Борисѣ Годуновѣ. Я даже думаю, что г. Пав- ловъ поступилъ бы очень благоразумно, еслибъ вовсе ничего не нани- салъ о Борисѣ Годуновѣ, а предупредилъ бы только, что онъ намѣренъ разсуждать о немъ въ духѣ гг. Кавелина и Соловьева, и, слѣдовательно, разсуждать такъ, какъ этого требуетъ извѣстная теорія, къ которой можно прибавить нѣсколько новыхъ фактовъ или переставить старые съ одного мѣста на другое, но сущность дѣла останется та же. Поэтому собственно и разсуждать было не о чемъ. Но нѣтъ, нельзя было не увлечься такой трагической личностью, надъ которой историки и поэты пролили столько слезъ или расточили столько проклятій. Стоитъ только 514