b000000586

УЧЕНОЕ САМООВОДЫЦЕШЕ. кромѣ огромнаго ума, необыкновенное тернѣніе и долгое приготовитель- ное образованіѳ; но Бокль успѣлъ въ нервыхъ двухъ томахъ положить тотъ основной камень, на которошъ преемники его могутъ строить вели- колѣнное зданіе исторіи, какъ будущей науки, по готовому уже плану. Вся заслуга Бокля состоитъ въ томъ, что онъ первый указалъ на тѣ дѣйствующія силы, подъ вліяпіемъ которыхъ создается историческая жизнь народовъ. Эти силы заключаются, съ одной стороны, во внѣшней природѣ, пробуждающей первыя понятія человѣка и дающей ему тѣ или другія матеріальныя средства къ жизни; а съ другой стороны, эти силы скрываются въ самомъ человѣческонъ организмѣ, или точнѣе, въ лучшей части его — въ мозгу. Изъ отношенія этихъ двухъ дѣятелей вытекаетъ и развивается та или другая народная жизнь. Тамъ, гдѣ человѣкъ не могъ осилить окружающей его природы, онъ палъ передъ ней жалкимъ рабомъ, и осужденъ влачить это рабство до послѣдней минуты своего существованія. Къ этой категоріи Бокль относитъ всѣ восточныя цивилизаціи. Напротивъ, тамъ, гдѣ природа уступила умствен- нымъ силамъ человѣка, и гдѣ онъ оказался полнымъ господиномъ ея, исторія выработала другую жизнь, способную пользоваться свободой, чувствовать ея благодѣянія и идти впередъ. Эта участь досталась на долю народамъ европейскимъ и американскому сѣверу. Такимъ обра- зомъ, по мнѣнію Бокля, выходитъ, что не отдѣльныя личности творятъ исторію народовъ и не воля человѣка прокладываете пути кі тому или другому порядку вещей, а взаимное дѣйствіе физическихъ явленій и умственныхъ способностей націи. Нѣтъ сомнѣнія, что у Бокля осталось множество недосказанныхъ вещей и, можетъ быть, сдѣланы слишкомъ поспѣшные выводы изъ нѣкоторыхъ фактовъ, но послѣ него становится ясно, какъ день, что безъ знанія естественныхъ наукъ добросовѣстному историку не надо браться за свое дѣло, что для пониманія отдѣльнаго организма необходимо знать всѣ мѣстныя физическія условія, подъ ко- торыми онъ развивался; что. наконецъ, тѣ таинственныя пружины чело- вѣческой дѣятельности, которыя у идеалистовъ играютъ роль невиди- мыхъ закулисныхъ снурковъ, суть ничто иное, какъ простые, естественные дѣятели природы. Благодаря переводу книги Бокля на русскій языкъ, она сдѣлалась доступной большинству нашей публики и нашимъ молодьшъ историкамъ. Нѣкоторые изъ нихъ, какъ, напримѣръ, гг. Щаповъ и Павловъ, немед- ленно присоединились къ послѣдователямъ Бокля. Изъ послѣднихъ ста- тей перваго видно, что онъ рано или поздно — смотря по обстоятель- ствамъ его дальнѣйшей дѣятельности — остановится именно на томъ методѣ изученія русской исторіи, который представленъ Боклемъ. Что же касается г. Павлова, то онъ нигдѣ въ печати не заявилъ своего новаго взгляда на исторію, но мы слышали его лекціи, въ которыхъ онъ прямо выражалъ свое сочувствіе Боклю и набрасывалъ шганъ сво- зз біз