b000000586

УЧЕНОЕ САМООБОІЫЦЕНІЕ. римская пословица говорить: гіо тогіиіз аиі, Ъепе, аиі; піЫІ (о мертвыхъ надо говорить или хорошо или ничего). Въ самомъ дѣлѣ, съ эстетической точки зрѣнія, преобладающей въ полицейски-историческихъ приговорахъ, гораздо лучше хвалить все и всѣхъ, чѣмъ приходить въ негодованіе и ломать стулья потому, что Александръ Македонскій былъ великій че- ловѣкъ. Похвала, какъ чувство пріятное, по крайней мѣрѣ, должна со- провождаться хорошими гигіеническими послѣдствіями, а негодованіе положительно вредно для печени историка. И этотъ вредъ, уже вовсе не эстетическій, не вознаграждается ни одной іотой относительной пользы. Положимъ, что потомство заклеймило Разина названіемъ ужаснѣйшаго разбойника, а ІОлія Цезаря, какъ страшнѣйшаго честолюбца; но что же изъ этого слѣдуетъ? Кому отъ этого легче? И какой смыслъ можетъ имѣть подобный судъ, когда позорный столбъ для обвиняемаго суще- ствуем только въ праздномъ воображеніи историка, когда въ дѣйстви- тельности нѣтъ никакого суда и никакого наказанія, а все это— пустыя метафоры, не дающія никакого положительнаго вывода. А наука, — будетъ ли то исторія или химія, — безъ положительныхъ результатовъ существовать не можетъ. Если она занимается изслѣдованіемъ прошлой человѣческой жизни, въ ея обширномъ историческомъ объемѣ, то глав- ная задача ея состоитъ въ томъ, чтобы найти законы, по которымъ эта жизнь развивалась такъ или иначе. А чтобы доискаться до этихъ зако- новъ, надо подвергнуть самому строгому анализу всю совокупность явле- ній, подъ вліяніемъ которыхъ сложилась историческая жизнь того или другого народа. Изучать же человѣка, какъ что-то особенное, не имѣющее никакой связи съ окружающими его явленіями — значить выдѣлять его изъ числа предметовъ, доступныхъ наблюденію науки. До сихъ поръ исторія такъ и поступала; изъ всей массы естествепныхъ фактовъ, дѣй- ствовавшихъ на развитіе народа, она брала одно человѣческое общество, а изъ цѣлаго общества однѣ отдѣльныя личности, и на нихъ строила свои уголовные кодексы. Понятно, что при такомъ воззрѣніи на исторію, отъ нея нечего было и ожидать, кромѣ эстетическихъ негодованій или похвалъ, извлекаемыхъ изъ оффиціальныхъ архивовъ; понятно, что идеа- лизація ея должна была дойти до такихъ колоссальныхъ размѣровъ, что трудно сказать, гдѣ собственно оканчивается иллюзія историка и на- чинается полное его помѣшательство. Но вотъ нашелся добрый человѣкъ, англичанинъ Бокль, который воз- вращаетъ исторіи ея пастоящія права и придаетъ ей значеніе, какъ дѣйствительиой наукѣ О- Смерть помѣшала этому великому ученому окончить свой превосходный трудъ, на исполненіе котораго нужны были, ^ Объ Исторіи Цивилизаціи въ Атліи- — Вождя подробно говорится въ статьѣ подъ загдавіемъ: „Историческая школа Вокля". В12