b000000586

РЕФОРМА ІІТАЛІІТ, КАКЪ ПОНИМАЛЪ ЕЕ МОНТАЛЕЛЛІГ. къ итальянскому возрожденію средневѣковой дуализмъ: духъ и мечъ, сол- дата и священникъ должны раздѣлить будущія судьбы міра. Эта книга на- дѣлала много шуму и вооружила противъ Джоберти всѣ литературныя партіи Италіи, за исключеніемъ, разумѣется, іезуитовъ, которые провоз- гласили его вождемъ XIX вѣка. Но радость ихъ продолжалась не долго. Джоберти, какъ ловкій тактикъ, хотѣлъ ударить на своихъ противни- ковъ въ ту минуту, когда они всего меньше думали о томъ. Желая внести духъ реформы въ самое сердце Италіи, собрать себѣ послѣдо- вателей въ семинаріяхъ и монастыряхъ, заставить себя слушать карди- наловъ и монсиньоровъ, онъ не желалъ, на первый разъ, расходиться съ римскимъ духовенствомъ; еслибъ онъ рѣшительно пошелъ противъ всѣхъ злоупотребленій папской власти, объявивъ себя врагомъ самой сильной касты, ученіе его, пораженное проклятіемъ церкви, не имѣло бы ни вѣры, ни ходу среди итальянской публики. Такимъ образомъ, обезпечивъ себѣ вліяніе и довѣріе, онъ могъ открыто посмотрѣть въ лицо католическаго фарисейства. Мы не оправдываемъ этой методы; она недостойна открытаго и благороднаго ума; но хорошія цѣли часто оправ- дываютъ дурныя средства. Съ этимъ намѣреніемъ Джоберти издалъ въ 1845 году „Пролегомены", великолѣпное разсужденіе, говоритъ Монта- нелли, гдѣ онъ изображаетъ іезуитизмъ классической рукой, — разобла- чаетъ тотъ пронырливый, цѣпкій и всезаражающій геній, который ста- рается растлить мощную религію Назарея". Теперь старые друзья Тор- квемады подняли общій крикъ противъ Джоберти; они съ ужасомъ от- ступились отъ своего адвоката; но было поздно. За нимъ была слава писателя, ими же приготовленная, покровительство Ватикана и сочув- ствіе той части духовенства, которая сознавала нелѣпости санфедистовъ. Станъ Джоберти съ каждымъ днемъ увеличивался, тѣмъ больше, что бюро- кратія Григорія XVI вовсе не внушала къ себѣ народнаго уваженія. „Чтобъ понять всю важность этой реформы, надо знать, что въ Италіи со времени упадка всѣхъ другихъ соціальныхъ учрежденій, народъ не сохранилъ другого синтеза, кромѣ синтеза церкви. Слово священника осталось единственнымъ правиломъ массъ, въ которыхъ имя Италіи не возбуждало больше никакихъ воспоминаній объ общемъ величіи, такъ что національное чувство, безъ посредства духовенства, не могло про- никнуть въ народъ. Безъ его содѣйствія мы могли бы принять свободу извнѣ, какъ это было въ концѣ прошлаго вѣка, могли бы воспользо- ваться ею подъ вліяніемъ партій, какъ въ 1821 и 1831 годахъ, но ре- формы, возникшей изъ самыхъ нѣдръ націи, какъ въ 1848 году, мы никогда не имѣли бы". (Гл. XI). Такъ философія Джоберти, начатая обскурантизмомъ и окончившаяся величайшимъ движеніемъ въ умахъ, соединяла въ одномъ національ- номъ чувствѣ, такъ долго разъединенные, народъ и духовенство. Это соединеніе, во имя демократическихъ началъ, было новымъ и необы- 496