b000000586

РЕФОРМА ИТАЛТТТ, КАКТ, ІТОНТГМА.1ГТ, ЕЕ МОТГТАТТЕ.ШГ . картину Ломбардіи XVII вѣка. Передъ читателѳмъ проходятъ на исто- рическомъ фонѣ всѣ состоянія, со всѣми бѣдствіями — голодомъ, бун- томъ, осадой и заразой. Общій тонъ разсказа, нѣсколько запутаннаго подробностями, утомдяетъ; зато эпизоды великолѣпные. Но что особенно нравилось итальянцамъ въ этомъ романѣ — это политическіе намеки; они просвѣчиваютъ не только въ отдѣльныхъ образахъ, какъ, напримѣръ, въ неподражаемомъ Іппотіпаіо, но и въ самой идеѣ, проникающей по- вѣсть. Гдѣ авторъ ставить испанца, тамъ надо разумѣть австрійца. Какъ драматическій писатель, Манцони имѣетъ ближайшее сходство съ Викторомъ Гюго; они оба отличаются огромной начитанностью, ува- женіемъ къ исторіи, иногда доводимьшъ до педантизма, и мастерскимъ воснроизведеніемъ отжившаго міра. Недостатки ихъ также общіе — они оба холодны. Передавая смыслъ старыхъ хроникъ съ рабскимъ нодра- жаніемъ, они часто жертвуютъ точности факта художёственнымъ инте- ресомъ. Въ нихъ нѣтъ той драматической страсти, которая въ Шекс- пирѣ уноситъ зрителя, какъ море на своихъ волнахъ. Сравнивая Манцони съ Вальтеръ-Скоттомъ, не трудно угадать различіе между шотландскимъ и итальянскимъ романистомъ. Въ первомъ господствуетъ спокойный разсказъ наблюдателя и превосходнаго знатока британской старины; онъ ясно и вѣрно, но безъ всякой напередъ заданной мысли, отражаетъ въ своемъ произведеніи историческій фактъ, стараясь оживить его блестящей живописью античныхъ подробностей; у Манцони эта любовь къ прошлому, этотъ удивительный тактъ наблюденія соединяется съ соціальными симпатіями. Первый не вздыхаетъ о свободѣ, потому что Англія имѣетъ ее; второй плачетъ вмѣстѣ съ Миланомъ о потерѣ ея. Характеры у того и другого одинаково ярки и типичны, но Валь- теръ-Скоттъ любитъ въ нихъ больше свѣтлую, чѣмъ мрачную сторону; его лорды — весельчаки, его кланы — пріятные застольные собесѣдники; напротивъ, Манцони, какъ пламенный питомецъ Данта, требуетъ отъ своихъ героевъ терпѣнія, страданій, позволяя имъ одно утѣшеніе — надежду. Но есть черта, которая сообщаете автору „Ргошевві Врозі" особен- ное, ему одному свойственное качество: онъ ревностный католикъ. Же- нившись въ 1808 году на женевской нротестанткѣ, поэтъ круто повер- нулъ отъ религіознаго индифферентизма къ положительному вѣрованію. Преданіе Рима обратилось для него въ источникъ вдохновенія, такъ точно, какъ для Цесаря Балбо — • величіе папской власти. Впрочемъ, католицизмъ Манцони не надо смѣнгивать съ слѣпой преданностью внѣшнему догмату. Евангеліе для него — -народная книга, высокаго демократическаго характера, какъ для Савонаролы она была оружіемъ противъ нороковъ римскаго духовенства и честолюбія Ватикана. Ман- цони, подобно миланскому монаху, думалъ, что политическое паденіе Италіи есть слѣдствіе нравственнаго паденія; поэтому, чтобъ нреобра- 493