b000000586

РЕФОРМА НХАЛШ, КАКЪ ДОНИМАІЪ ЕЕ МОНТАНИШІ. осталась республиканской и не склонилась безусловно нередъ гордой и новой властью. Тосканецъ могъ любить и уважать того или другого властителя за его личныя качества, но самое начало никогда не вос- торжествовало надъ нишъ; отъ перваго министра и до послѣдняго чи- новника на всѣхъ своихъ правителей онъ смотрѣлъ съ неудовольствіемъ и оскорблялъ ихъ презрѣніемъ; но демократическое чувство его не имѣло сознанія-той соціальной силы, которая возвышаетъ республики. Выро- дившійся тосканецъ за спиной своего начальника смѣялся надъ нимъ, а передъ лицомъ его казался раболѣпнымъ и покорнымъ; онъ не сты- дился унижаться нередъ самымъ ничтожнымъ чиновникомъ, когда это униженіе служило на пользу ему и пріобрѣтало милость презираемой имъ власти. И что всего хуже, та же артистическая способность, ко- торая, въ горнилѣ великихъ и бдагородныхъ страстей, отлила добле- стные характеры средпевѣковой Тосканы, теперь, за отсутствіемъ хоро- шихъ чувствъ, исказила всѣ нравственные типы, украсила эгоизмъ всѣми лестными качествами и животную огрубѣлось назвала изящнымъ тономъ общества; она произвела столь же отвратительные характеры, сколько они были прекрасны въ прежнее время. На языкѣ падшаго тосканца образовался цѣлый кодексъ правилъ, учтивыхъ подлостей; черствый эго- истъ считался умникомъ, а благородный человѣкъ, преданный благу другихъ, слылъ за дурака и мечтателя; по этому кодексу порядочный че- ловѣкъ долженъ былъ исключительно заниматься своими собственными дѣлами и не мѣшаться въ общественныя, оставить міръ такъ, какъ онъ есть, каждому улыбаться, къ каждому прилизываться, и никому не довѣ и рять. Когда среди этого ада нравственнаго растлѣнія совѣсть заснула, каждый заключился въ свою собственную презрѣнную страсть, за ко- торой для него не было никакихъ заботъ, хоть бы провалилась вселенная. Юношество подучило самое іезуитское воспитаніе; атеисты являлись къ обѣднѣ, чтобъ не быть замѣченными; другъ не имѣлъ духа защищать своего друга, и ханжи смѣялись надъ ближнимъ; въ дѣйствительности, эта гибкость характера, эта сговорчивость, мягкость манеръ, которыя нріобрѣли современнымъ тоскапцамъ репутацію добраго, вѣжливаго и благосклоннаго народа, въ действительности эти свойства были плодомъ отсутствія убѣжденій, всякаго чувства достоинства и энергическихъ страстей". „Флорентійскій плебей, въ періодъ своего паденія, сохранилъ одни отрицательныя качества демократы. 8іепіеге11о — народная маска Фло- ренціи — представляетъ слугу, который не любитъ н не уважаетъ своего господина; онъ льститъ ему, хвалитъ и забавляетъ его; потомъ, повер- нувшись къ нему, смѣется и передразпиваетъ его всѣми гримасами злого дурака. Хитрый и пронырливый, онъ сознаетъ свое гадкое ноло- женіе; онъ грязенъ и нисколько не думаетъ скрывать своей грязи; онъ бѣденъ, и хохочетъ или воспѣваетъ свою бѣдность; онъ глухъ, когда 489