b000000586

и II і 11 І |1 I |г і I ИЛ і ! || :к 11,1 1 5 ! •:!, ; і і I ІІІІІІІР і і ■РЕФОРМА ЙТА.ПРГ, КАКЪ ТТОНИМАЛТ, ЕЕ МОНТАНЕЫВ'. Поэтому Тоскана, Римъ и Неаполь, увлеченные общимъ движеніемъ, сначала объявили себя врагами вѣнскаго двора, но едва смолкъ первый народный крикъ: „къ оружію, къ оружію!" и оннозиціонная партія уси- лилась, они тайно приняли сторону Радецкаго, и подъ нредлогомъ ре- волюціошшхъ смутъ, тушили патріотическій энтузіазмъ. Пій IX не хотѣлъ идти противъ Австріи, какъ православный пастырь нротивъ единовѣр- наго стада; Леопольдъ II — вслѣдствіе династическихъ интересовъ; Фер- динандъ II, пославъ флотъ и войско на помощь Венеціи, послѣ ката- строфы 15 мая, немедленно отозвалъ ихъ назадъ. Адмиралъ Е5са во- ротился въ неаполитанскій портъ, а гедералъ Пене, старый другъ сво- боды, удержалъ въ своемъ повиновеніи изъ четырнадцати — двѣ тысячи человѣкъ, и бѣжалъ съ ними въ Венецію. Модена -и Парма слѣдовали за Австріей, какъ тѣни за живымъ тѣломъ. Такъ въ Италіи образова- лись два враждебныхъ стана — демократическій и правительственный; первый требовалъ войны и реформы, второй желалъ мира и стараго порядка вещей. Это внутреннее разложеніе силъ сопровождалось самыми грустными явленіями; оно обнаружило лицемѣріе оффиціальной политики, поставивъ ее въ противорѣчіе съ народными обѣтами и надеждами, оно ослабило энергію и породило множество частныхъ и мѣстныхъ вопро- совъ, вмѣсто того, чтобъ соединить и направить всѣ усилія къ одной цѣли. Австрія ловко воспользовалась этимъ положеніемъ; она съ каж- дымъ днемъ крѣпла, а Италія изнемогала. Съ одной стороны подходили новыя войска, а съ другой бѣжали измѣнники и малодушные бойцы трехцвѣтнаго знамени. Духъ крамолы прошелъ по всему полуострову и снова новергъ его безжизненнымъ трупомъ къ ногамъ австрінскаго солдата. Понятно, почему Монтанелли считалъ послѣднимъ спасеніемъ страны единство ея, въ какой бы формѣ оно ни выразилось. Извѣстно, что эта идея была любимой мечтой всѣхъ великихъ мыслителей Италіи. Дантъ развиваетъ ее въ своей „Монархіи"; Макіавелли ради ея создаетъ въ своемъ „Принцѣ" идеальнаго тирана; поэты, историки и публицисты искали ее или въ величіи католическаго Рима или просили ее изъ рукъ внѣшняго побѣдителя, — то отъ цесаря, то отъ папы, но мечта осталась мечтой, и въ Италіи политическаго единства никогда не было. Воз- можно ли оно, на самомъ дѣлѣ — вотъ вопросъ, на который многіе от- вѣчаютъ отрицательно. Чтобъ рѣшить его, надо знать, есть ли данньтя въ самыхъ усло- віяхъ народной жизни для соединенія разрозненныхъ членовъ въ одно политическое тѣло? Мы думаемъ, что Италія обладаетъ всѣми ёсте- ственными средствами для достиженія своего политическаго единства. Двадцать пять милліоновъ ея жителей составляютъ одно племя, гово- рящее однимъ языкомъ, воспитанное подъ вліяніемъ однихъ преданій, съ однимъ родовымъ типомъ. Разумѣется, здѣсь есть множество ыѣст- ныхъ оттѣнковъ въ нарѣчіяхъ, нравахъ, въ степени развитія и мате- II 478