b000000586

РЕФОРМА ПТА.ШТ , КАКЪ ТТОНПМЛЛТ. ЩЕ ЖШТАНЮйПГ. Кржановскому— все это доказываетъ, что Карлъ-Альбертъ не измѣрилъ всей важности начатаго имъ дѣла; онъ вьтшелъ въ поле, какъ выхо- дили средневѣковые витязи, разсчитывая не столько на искусство, сколько на силу руки и крѣность копья. Притомъ странное чувство подозрѣ- нія, мучившее безнокойнаго короля во дворцѣ и въ кругу его поддан- ныхъ, перешло и въ его внѣшнюю политику. Онъ не хотѣлъ видѣть французское войско по ту сторону Альпъ, и рѣшился лучше погибнуть одинъ, чѣмъ призвать на помощь союзника, котораго онъ опасался. Паііа (а йа зё — скоро обратилось въ пустой призракъ самоувѣреннаго властителя. За всѣмъ тѣмъ не Карлъ-Альбертъ погубилъ итальянскую независи- мость 1848 года. Радецкій, поразивъ Шемонтъ и выигравъ десять но- выхъ сраженій, подобныхъ наварскому, легко могъ потерять самую Лом- бардію. Главнымъ и несокрушимымъ противникомъ Австріи былъ народный духъ, та внутренняя сила Италіи, которая показала себя въ блиста- тельной заіцитѣ Венеціи. Но чтобъ дать дѣйствительное значеніе этой силѣ, необходимо было вооружить ее единствомъ. Еслибъ отъ перваго до послѣдняго итальянца всѣ были проникнуты однимъ благороднымъ желаніемъ національной свободы, тогда матеріальная масса, какъ бы велика ни была, не сломила бы народъ. Еъ сожалѣнію, Итаіія дѣй- ствовала врознь. Мы ужь видѣли, что -въ самыхъ нѣдрахъ общества скрывались зародыши внутреннихъ раздоровъ. Реакціонная партія Тос- каны, состоявшая изъ тупыхъ теггапо, имѣла друзей повсюду; ей со- чувствовалъ неаполитанскій лаццарони, римскій нищій, воспитанный тунеядной милостыней полиціи и піемонтскій іезуитъ. Это разъединеніе тѣмъ опаснѣе было въ странѣ, гдѣ политическое воспитаніе прошло мрачнымъ путемъ взаимныхъ ненавистей, интригъ и систематическаго разврата, — гдѣ оттѣнки стараго соціальнаго антагонизма, закрѣплен- наго нреданіемъ, сохранились доселѣ. „Мы повторимъ всѣ ошибки, го- воритъ Монтанелли, — которыя разрушали наши нокушенія на возрожденіе въ средніе вѣка; — отвлеченныя теоріи и политику безъ идей, единство, воспѣваемое поэтами и раздѣленія, питаемыя страстями, — удивительную реторику, но совершенное отсутствіе логики, той логики, которая управ- ляетъ развитіемъ обществъ и которая возвела римляпъ, нашихъ отцовъ, На степень великой націи; эта логика ничто иное, какъ здравый смыслъ, прилагаемый къ управленію народами. Онытъ доказалъ, что выгнать австрійцевъ изъ Ломбардіи невозможно, не соединивъ всѣхъ силъ Ита- ліи; а военный союзъ ея невозможенъ безъ политическаго, а полити- ческій — безъ воззванія къ націи" (гл. ХЫѴ). Но если не было един ства въ народѣ, то еще глубже распадались правительственныя системы. За исключеніемъ Піемонта, всѣ другія части полуострова были связаны съ австрійскимъ- дворомъ или родственными отношеніями, или тайными договорами, или взаимнымъ ручательствомъ за политическое зШи ^ио. 477