b000000586

РЕФОРМА ИТА1ІИ, КАКЪ ПОНИМАДЪ БЕ МОНТАНЕ.НИ . вить вниманіе па противоположной и самой важной части Италіи, — по- смотрѣть, въ какомъ состояпіи 1848 годъ застадъ Неаполитанское ко- ролевство. Изъ протеста Сетембрини мы уже видѣли его; намъ остается указать на самые факты. Извѣстіе объ іюльской революціи въ Парижѣ увеличило опасную болѣзнь Иеаполитанскаго короля, Франсуа I; опъ умеръ 8 ноября 1830 года. Ему ■ наслѣдовалъ Фердинандъ П. Обнародовавъ прокламацію, ко- торая въ сущности была язвительной сатирой на правлеиіе его отца, онъ обѣщалъ „залечить раны королевства". Дѣйствительно, первые акты его • предвещали лучшіе дни „Обѣимъ Сициліямъ". Молодой властитель объявилъ амнистію политическимъ преступникамъ, сбавилъ налоги, на- значилъ своего брата, графа сиракузскаго, вице-королемъ Сициліи и прогналъ изъ дворца Виліа, безграмотпаго лакея, облеченнаго полнымъ довѣріемъ покойнаго короля и бывшаго орудіемъ самыхъ безчестныхъ поборовъ въ рукахъ министра финансовъ, Медичи. Эти мѣры и слухъ, распрострапившійся о желаніи Фердинанда II — дать конституціго коро- левству, успокоили народъ, въ которомъ парижскія событія произвели сильное волненіе. Но реакція Франціи и Рима, послѣ сражепія при Ри- мини и капитуляціи Анконы, измѣнили планы короля. Увидѣвъ себя внѣ опасности, онъ сбросилъ маску и призвалъ генерала Делькаретто въ министерство полиціи. Затѣмъ полилась кровь одиннадцати жертвъ, рас- трѣлянныхъ въ Палермо. Делькаретто около восьмнадцати лѣтъ расточалъ ужасъ и смерть, распоряжаясь почти неограниченной властью. Какъ политически рене- гатъ, онъ не имѣлъ другихъ цѣлей въ жизни, кромѣ личнаго интереса. По душѣ, глубоко пассивной, это былъ эвнухъ чужой воли, тотъ восточ- ный рабъ, который изъ преданности повелителю съ улыбкой надѣнетъ петлю на собственную жею. Соединяя пронырливость лаццарони, съ корыстолюбіемъ откупщика, грубость солдата съ отвратительной гиб- костью льстеца, онъ обладалъ всѣми свойствами, необходимыми его слу- женію. Всякій миролюбивый народный порывъ къ лучшему положепію въ его глазахъ былъ сигналомъ революціи, всякое неосторожное слово казалось заговоромъ. И если исторія Неаполя отъ 1830 — 1848 года состояла изъ постоянныхъ возмущеній, то большая доля ихъ должна упасть на безмозглаго министра. Когда въ 1837 году холера опусто- шала Сицилію, въ массахъ прошла молва, что эпидемія есть слѣдствіе отравы. Эта нелѣпая басня, питаемая раздраженнымъ воображеніемъ толпы, тѣмъ больше находила себѣ вѣры, чѣмъ больше правительство заботилось о помощи тысячамъ ногибавшихъ людей. Страна была по- кинута на произволъ судьбы. Въ ней не было ни госпиталей, ни до- статочнаго числа медиковъ, ни лекарствъ, ни даже хлѣба. Вмѣсто столь необходимыхъ пособій, неаполитанское правительство послало отрядъ галерныхъ ссыльныхъ для очищенія городовъ отъ нолусгнившихъ тру- 458