b000000586

РЕФОРМА ИТАЛт, КАКЪ ПОНИМАЯЪ ЕЕ МОНТАНЕЛЛИ. шими ему связи съ революціей, презираемый либералами, знамени кото- рыхъ онъ измѣнилъ, среди лицемѣрныхъ выраженій любви; покинутый всѣми, онъ жилъ въ мірѣ, какъ въ безмолвной пустынѣ, не имѣя даже послѣдняго утѣшенія — въ своей собственной совѣсти". „Одинъ на единѣ могъ ли онъ безъ стыда припомнить противорѣчія своей жизни, союзъ съ Конфалоніери, бѣжавшимъ изъ Піемонта въ Ми- ланъ... какъ бывшаго регента, провозгласившаго въ Туринѣ испанскую конституцію, и какъ волонтера французскаго войска, которое подъ пред- водительствомъ герцога ангулемскаго, билось противъ защитниковъ испанской конституціи, — какъ итальянскаго энтузіаста 1821 г., поразив- шаго итальянскихъ энтузіастовъ 1833 года". Не находя болѣе жизни въ дѣйствительномъ мірѣ, онъ бросается въ химерическій міръ аскетизма... Дворецъ Карла-Альберта походилъ на богадѣльню, гдѣ все было мрачно, строго и угрюмо, при видѣ короля-затворника. Послѣ обычной молитвы, онъ рано скрывался въ уединеніе и часто, среди глубокой ночи, при мерцаніи лампы, вставалъ и молился. Онъ каждый день служалъ мессу, постился даже въ обыкновенное время, истощая себя до потери здоровья". „За придворными обѣдами, по правую и по лѣвую сторону короля, часто сидѣли два іезуита. Ио эта монашеская жизнь не спасла его отъ заботъ и скорбей этой юдоли. Съ его средпевѣковымъ мистицизмомъ соединялся скептицизмъ ученика Вольтера, и Еарлъ-Альбертъ иногда прогаваривался, что тѣ же самые іезуиты, которыхъ онъ уполномочшъ полной властью надъ своими подданными, способны отравить его. Когда герцогъ д'Омаль, посѣтивпіій его въ 1842 году, совѣтовалъ ему присту- пить къ реформамъ, Карлъ-Альберъ отвѣчалъ: „Я живу между кинжа- ломъ карбонаріевъ и шоколатомъ іезуитовъ". (Мешогіе сіі О. МопіапеШ, гл. ХХХШ). Впрочемъ, на этой костлявой и сухой фигурѣ есть свѣтлыя черты героя Гоито, подъ которыми исчезаютъ пятна измѣнника Трока- деро. Когда снова развернулось знамя итальянской независимости, Карлъ- Альбертъ первый сѣлъ на коня вмѣстѣ съ сыновьями. Подъ градомъ пуль онъ неподвижно стоялъ впереди войска; „идемъ, мои дѣти!" — говорилъ онъ піемонтцамъ, и въ этой флегматической храбрости вполнѣ обрисовался отважный герцогъ Савой, но не спаситель Италіи, какъ назвали его придворные льстецы. Двойственная и шаткая политика Карла-Альберта, вѣрная наслѣд- ственнымъ преданіямъ его нредковъ, особенно повредила Піемонту въ нравственномъ отношеніи. Она породила и въ людяхъ, и въ го- сударственномъ устройствѣ двусмысленный характеръ. Жшапо въ дѣлѣ политики то же, что полипъ въ животномъ царствѣ. Всматриваясь въ это правленіе глубже, мы видимъ постоянное противорѣчіе между внѣпінимъ фактомъ и его нослѣдствіями, между правительственнымъ поведеніемъ и его обѣтами. Въ Піемонтѣ существовали муниципальные 450