b000000586

ПРІШДРХЪ ИВАНОВНЧЪ БВЕДЕЯЖШ. Языки были вторымъ предметомъ его любимыхъ занлтій. Фраыцузсіші книги онъ читалъ свободно; съ иѣмецкимъ языкомъ началъ знакомиться въ фидософскомъ отдѣленіи, а въ богословскомъ классѣ изучалъ еврей- скій. „Еврейская грамота, нисалъ оиъ отцу, идртъ у меня хорошо, едва-ди я не первый знатокъ ея между своими товарищами; мнѣ очень же- лательно со временемъ прочитать па еврейскомъ языкѣ книгу „Іова" и „Пѣсни Пѣсней"... времени мало; люблю читать книги". Но главнымъ полемъ его работъ были практическія упражненія. Вос- питанникамъ философскаго класса вмѣнялось въ непремѣнную обязан- ность писать разсуждепія на темы, въ родѣ слѣдующихъ: „о различіи вѣры и знанія, о превосходствѣ умозрительнаго учеиія передъ опытнымъ"... „Диссертаціи, говоритъ онъ, — были для меня, въ нѣкоторомъ смыслѣ, аре- ной, па которую я выходилъ смѣлымъ борномъ, увѣреннымъ въ своихъ силахъ". Понятно, здѣсь онъ находи лъ случай примѣнять къ дѣлу заго- товленные имъ матеріалы посредствомъ чтенія книгъ, выказывать гиб- кость своего живого ума и прекраспаго слога, которымъ онъ, безъ сомпѣнія, былъ обязанъ Карамзину. Въ продолженіи шестилѣтпяго семинарскаго курса Введеискій нанисалъ множество разсужденій, которыя и послѣ него долго ходили въ саратовской семинаріи изъ рукъ въ руки уче- никовъ въ видѣ толстаго фоліанта. Большая часть изъ нихъ написана на латинскомъ языкѣ, а нѣкоторыя — нарусскомъ. Всѣ они отличаются стремленіемъ блеснуть оригииальнымъ мнѣніемъ, стройнымъ системати- ческимъ изложеніемъ и обиліемъ цитатъ изъ французскихъ и латипскихъ писателей. Мы имѣемъ подъ рукой одно изъ его разсужденій — „О зна- ченіи духовнаго сословія въ исторіи русскаго народа". Содержапіе его свидѣтельствуетъ о необыкновенныхъ трудахъ юноши. Съ карандашемъ въ рукѣ онъ прочиталъ девять томовъ исторіи Карамзина, отмѣтилъ факты, необходимые для его предмета и, сообразивъ относительное ихъ достоинство, сгруапировалъ историческія данныя въ одно громадное со- чиненіе. Одна изъ такихъ диссертацій „О безсмертіи души" могла стоить ему рѣшительнаго съумасшествія. Унотребивъ нѣсколько безсоиныхъ ночей на ея разработку, онъ испыталъ отъ напряженной дѣятельности сильный припадокъ въ мозговыхъ органахъ. Разстроенному его уму представилось, что онъ живетъ въ новомъ кірѣ, гдѣ нѣтъ ни скорби, ни страданій. Бо- лѣзпь его началась довольно оригинально. Онъ отправился па рынокъ, накупилъ арбузовъ, дынь, яблокъ, уложилъ ихъ въ полу своего длиннаго сюртука и прямо, безъ доклада, вошелъ въ залу своего инспектора. Обра- тившись къ монаху съ сдѣдующими словами: „Вотъ, отецъ, плоды но- ваго міра", оиъ высыпадъ фрукты ий, полъ и юркнулъ изъ комнаты. Это было весной. На другой день утромъ онъ отправился на высокую гору, лежащую на восточной сторопѣ Саратова. Съ этой горы, на которой нѣкогда бывалъ Пугачевъ, открывается величественная картина окрест- п