b000000586

ИРИНАРХЪ ІІВАНОВИЧЪ ВВЕДЕНСКІЙ. шаки и пр. и пр. На полу разбросаны бабки, покрытия кучами сора. Эта комната служила и залой для домажнихъ занятій и спальнею для дѣтей. Запахъ въ комнатѣ удушливый, которымъ безъ привычки трудно дышать... Но вотъ ■ раздался звонокъ, и голодные бурсаки стремглавъ пустились на кухню, которая замѣняетъ имъ столовую. Зимой очень ча- сто случается иному мальчику за неимѣніемъ обуви или второпяхъ про- скакать по снѣжному двору на своей собственной подошвѣ. Столовая... но о столовой можно и не говорить. Я и теперь не могу вспомнить безъ особеннаго отвращенія объ этомъ житьѣ-бытьѣ, тѣмъ болѣе, что я еще такъ недавно оставилъ чистенькій родительскій домикъ, добрую мать и пр. и пр." Почти цѣлый годъ этой горемычной жизни между дѣтьми крайне бѣдпыхъ родителей и круглыми сиротами провелъ Введенскій. Еъ концу учебнаго года отецъ поспѣшилъ взять его изъ бурсы и повезъ на сви- дапіе съ матерью. Такъ или почти такъ прошли первые четыре года школьной жизни Введенскаго. Онъ учился очень прилежно и особенно охотно занимался латинскимъ языкомъ. Вдругъ на пути схоластическаго образованія, со- вершенно случайно попадается ему въ руки Карамзинъ и увлекаетъ его за собой неотразимой силой. Отецъ, павѣстивъ своего сына въ половинѣ учебнаго года, привезъ ему двѣ книги: сочиненія Ломоносова и „Письма русскаго путешественника" Карамзина. Показывая на послѣдняго, онъ ска- залъ: „это дрянь; пожалуй, и не читай". Но юноша повиновался не столько совѣтамъ отца, сколько собственнымъ инстинктамъ. Съ жадностью перечитывая „Письма русскаго путешественника", онъ пристрастился къ нимъ. „Это первая книга, говорилъ Введенскій, — которую я прочиталъ съ любовью". Въ самошъ дѣлѣ, Карамзинъ долженъ былъ занять высокое мѣсто въ его нравственномъ и уыственномъ всспитаніи. Собственно го- воря, онъ первый пробудилъ его душу отъ тяжелаго первосонья и въ хаосѣ мертвыхъ знаній озарилъ новымъ свѣтомъ. Передъ взоромъ духов- наго воспитанника, недавно оставившаго бурсу, вдругъ открывается ве- лико лѣпная панорама Западной Европы; съ береговъ Суры эта книга переноситъ его на берега Рейна и Женевскаго озера, на вершины Аль- пійскихъ горъ и въ долины Швейцаріи. Онъ видитъ передъ собой пре- краснаго юношу, котораго любознательность ведетъ за предѣлы отече- ства и знакомитъ съ образованными людьми въ Европѣ. Замѣчательно: за чтеніемъ Карамзина впервые запала въ его душу мысль о путеше- ствіи за границу. Тридцать лѣтъ онъ лелѣялъ эту мечту. Черезъ двад- цать лѣтъ послѣ, онъ нисалъ къ С.... „Повѣрите-ли, если я скажу, что мысль о путешествіи заронилась въ мою душу еще въ дѣтствѣ? Я былъ двѣнадцати-дѣтнимъ ребенкомъ, когда прочелъ „Письма русскаго путешественника". Этому сочиненію я обязанъ... мыслію о путешествіи, которая съ теченіемъ времени постоянно во мнѣ укоренялась, и когда