b000000586

ПЫЛ ЕРШ ДЕКАБРЬСКОЙ НОЧІГ. цузскимъ народомъ, въ собраніи его представителей, клянусь остаться вѣренъ единой и нераздѣльной демократической республикѣ и исполнять всѣ обязанности, возлагаемыя на меня конституціею". Онъ далъ эту присягу, какъ правитель. Какъ частный человѣкъ, онъ поручился заея исполненіе своею личною честью въ тѣхъ словахъ, которыми добровольно дополнилъ ее тутъ же: по запискѣ, предварительно составленной, онъ прочелъ собранію; „Воля націи и присяга, данная теперь мною, опре- дѣдяютъ мои обязанности. Они ясны; я буду исполнять ихъ, какъ честный человѣкъ. Я буду считать врагомъ Франціи вся'каго, кто захотѣлъ бы незаконными средствами измѣнить учрежденія, которыя установила для себя Франція". „Въ Европѣ были тогда сотни тысячъ мужчинъ и милліоны жен- щинъ, искренно убѣжденныхъ, что опредѣлять границу, раздѣляющую добро отъ зла, есть дѣло духовенства, что то хорошо, что благословля- етъ оно. Теперь утромъ, на тридцатый день послѣ 2-го декабря, лучи 12,000 свѣчь пробивались сквозь густой зимній туманъ, висѣвшій въ воздухѣ, и разливали блѣдный свѣтъ свой по громадному пространству церкви, служащей памятникомъ вѣковъ. Въ этой церкви собрался сонмъ епископовъ, священниковъ и діаконовъ католической церкви. Этотъ сонмъ епископовъ, священниковъ и діаконовъ собрался, стоялъ и ждалъ прибытія человѣка, давшаго присягу 20-го декабря 1848 года: имъ, по ихъ мнѣнію, принадлежало право установлять отношенія между чело- вѣкомъ и Богомъ, и человѣкъ, дававшій тогда присягу, благоволилъ теперь увѣдомить ихъ, что вновь явится „предъ лицо Божіе", и на этотъ разъ при ихъ содѣйствіи. И вотъ онъ прибылъ. На томъ мѣстѣ, гдѣ преклоняли колѣни короли Франціи, стоялъ теперь непремѣнный режиссеръ труппы, дававшей спектакли въ Страсбургѣ и Булони, и подлѣ него, какъ и слѣдуетъ, Морни, съ пріятностыо размышляющій о вели- чинѣ своего выигрыша, и Маньянъ, основательно претендующій теперь на сумму уже гораздо побольше 100,000 франковъ, и Мопа, уже возстав- тттій отъ недуга, и Сентъ-Арно, урожденный ле-Руа, и Фіаленъ, чаще назы- ваемый „Персиньи", и двигатель всего дѣла Флери, которому, вѣроятно, хѳтѣлось поскорѣе отдѣлаться отъ скучной церемоніи, чтобы заняться кутежомъ на нынѣшнія богатыя средства, а пока, во время скучной церемоніи, вѣроятно, размышлявшій съ зѣвотою о томъ, какъ странно это случилось, что онъ сталъ владыкою судьбы великой націи, благодаря своему пламенному пристрастію къ кутежу. Когда духовенство увидѣло, что присягатель и его компаньоны готовы, оно начало обрядъ. Надѣвъ ризы, во всю длину обшитыя знаками креста, и принявъ черезъ это видъ возвысившихся надъ всякою земною суетою и боязнью, епископы и священники пошли къ алтарю, воскурили кадила оиміама, колѣно- преклонялись и вставали и снова колѣнопреклонялись и воздвиглись, на- конецъ, и передъ тысячами свидѣтелей воспѣли гимнъ славословія, из- 388