b000000586

ИРИНАРХЪ ИВАНОВИЧЪ ВВЕДЕНСКІЙ. прямую дорогу. Въ этомъ житейскомъ омутѣ, бѳзъ сомнѣнія, много гиб- нетъ попусту растраченныхъ силъ и способностей, несправедливо уни- женныхъ авторитетовъ, и рѣдкій талантъ выноситъ отсюда свой вѣнецъ безъ пятна и порока. Поэтому первыя попытки просвѣщенія, по обыкно- венію, сопровождаются колебаніемъ направденій, непостоянствомъ въ убѣж- деніяхъ и быстрой смѣной одного ученія другимъ. Всѣ эти обстоятельства, столь тѣсно связанныя съ восходомъ народ- наго образованія, оставили извѣстную долю вліянія и въ нашей литера - турѣ: она богата талантами, но бѣдна внутренними силами, въ ней много благородныхъ стремленій, но мало практическихъ результатовъ. „Мы всѣ родимся оригиналами, а умираемъ копіями " , замѣтилъ одинъ англійскій поэтъ, и это замѣчаніе не далеко падаетъ отъ лучшихъ нашихъ писате- лей; имъ часто не доставало нравственной и почти всегда матеріальной независимости, безъ которой духовная жизнь, обыкновенно, бываетъ ли- шена оригинальнаго характера. Выходя, бблыпею частію, изъ рядовъ бѣдныхъ сословій, русскіе пи- сатели принуждены были грудью отстаивать каждый шагъ умственнаго развитія. Многіе изъ нихъ, не имѣя никакихъ средствъ для первона- чальнаго образованія, сами собой одолѣвали тотъ путь, который ведетъ человѣка къ нравственному совершенству отъ пониманія азбуки и до выс- шихъ степеней человѣческаго вѣдѣнія. На этомъ единственномъ пути, гдѣ нѣтъ мѣста родословнымъ гербамъ и внѣшнимъ отличіямъ, подъ однимъ и тѣмъ-жѳ знаменемъ встрѣчаются графъ и мѣщанинъ, сынъ купца и бѣднаго армейскаго офицера, воспитанникъ лучшаго европейскаго уни- верситета и ученикъ дьячка иди французскаго цирюльника. Въ любоз- нательности русскаго человѣка, доказанной разительными примѣрами, нельзя сомнѣваться. Пробуждался ли русскій геній въ сибирскихъ тун- драхъ или воронежскихъ степяхъ, онъ всегда и вездѣ былъ одушев- ленъ пламенной любовью къ наукѣ. Къ сожалѣнію, не всегда одина- ково благопріятныя обстоятельства содѣйствуютъ его развитію и дѣя- тельности. Конечно, отъ аристократическаго кабинета до академическихъ креселъ переходъ легкій; но отъ рыбачьей хижины до Болоньской ака- деміи, какъ, напримѣръ, шелъ Ломоносова., переходъ трудный, испо- линскій. Юноша, окруженный обильными средствами, можетъ въ де- сять лѣтъ обогатить себя такими познаніями, для пріобрѣтенія которыхъ бѣднякъ, съ тѣмъ-же самымъ талантомъ, долженъ употребить вдвое болѣе трудовъ и времени. Пушкинъ на 24 году жизни могъ читать ино- странныхъ писателей на трехъ языкахъ въ оригиналѣ, а Кольцовъ на 34 году отъ рожденія не умѣлъ правильно писать на своемъ родномъ языкѣ. Восемьнадцати-лѣтній Жуковскій поставилъ свое имя въ ряду за- мѣчательныхъ русскихъ писателей, а Н. А. Полевой въ томъ-же возрастѣ только могъ дойдти до сознанія всей нелѣпости своего первоначальнаго самообучения, и за купеческой конторкой началъ снова переучиваться. 4