b000000586

ГРИГОИЯ ВВЛАМШЕВИЧЪ БЛАГОСВѢТІОВЪ. грамотности нашихъ писателей, что онъ бывалъ даже недоволенъ, если соредакторы приносили къ нему рукописи безъ поправокъ; непоправленную рукопись онъ всегда перечитывалъ въ корректурѣ. Благосвѣтловъ ужасно много работалъ. „Вѣдь я черный ра- ботникъ, — писалъ онъ мнѣ, — мнѣ дорога каждая минута и каждая минута у меня занята; я одинъ вездѣ и во всемъ, я читаю и кор- ректуры и рукописи, я исправляю ихъ, я отвѣчаю даже на пись- ма по конторѣ, я веду переговоры съ сотрудниками, адресующи- мися въ редащію каждый день, я считаю и разсылаю, я самъ часто работаю въ типографіи и, просиживая до 6 часовъ утра, а вставая въ 10, я все еще не успѣваю всего сдѣлать". Конечно, онъ могъ бы работать меньше, если бы больше довѣрялъ людямъ; но этого-то въ немъ и не было. Въ одной изъ моихъ статей вмѣсто словъ: „когда Австрію побѣдили подъ Садовой" набрали: „когда Австрія побѣдила подъ Садовой". Ошибка, конечно, не особенно важная, чтобъ о Ней стоило раз- говаривать, но тѣмъ не менѣе Благосвѣтловъ мнѣ- писалъ; — „вотъ что значитъ быть больнымъ, когда приходится везти въ корню. На испанскій престолъ легче было найти короля, чѣмъ у насъ хоро- шаго корректора, оттого то въ число обязанностей всѣхъ редакто- ровъ входитъ самая пріятная обязанность, — часовъ 40 въ мѣсяцъ отдавать чтенію поднисныхъ листовъ". Литературныя отношенія очень томили и утомляли Благосвѣт- лова. И дѣйствительно, ни отъ чего не устаешь такъ, какъ отъ людей, а Благосвѣтлову, при его воспріимчивой и нервной нату- рѣ, люди были особенно тяжелы. По поводу одного вопроса, ко- торый я ему сдѣлалъ, онъ мнѣ писалъ; „Вѣдь эти нюни и ихъ не- искренность опротивѣли мнѣ до омерзѣнія, до величайшей боли. - Повѣрите-ли, что приходится говорить одно, а думать другое, — до того все измельчало, все изолгалось. Вы, конечно, не забыли той низкой сцены, которую разыгралъ N... Вѣдь я увѣренъ, что эта свинья за 100 руб. настрочитъ какую угодно филиппику же- лѣзнодорожному тузу, а вѣдь эта свинья не одна въ нашемъ око- лодкѣ. Ихъ надо пронимать каленымъ желѣвомъ. — Странно ска- зать, но я при всѣхъ моихъ недостаткахъ имѣлъ одно достоин- ство — говорить откровенно и не щадить глупостей, а теперь на- чинаю бояться, начинаю молчать и лицемѣрить тамъ, гдѣ прежде просто ругался. Это вліяніе той гнили, которая незамѣтно въѣдает- ся отъ этихъ нюней". Въ другомъ нисьмѣ онъ пишетъ; „Я пони- маю смыслъ людей партіи только въ сферѣ интересовъ крупныхъ XXI