b000000586

ІТИГОРІЙ ЕВЛАМПІЕВНЧЪ БЛАГОСВѢТІОВЪ. сердила неграмотность нашихъ писателей. Въ такихъ случаяхъ онъ обыкновенно всноминадъ Писарева, этого дѣйствительнаго мастера блестящаго и увлекательнаго изложенія. Замѣчу отъ себя, что очень нёмногіе изъ писателей, даже старые и опытные, пишутъ такъ, чтобъ не требовались поправки. Что же касается до писателей мо- лодыхъ, то на изложеніе они уже давно не обращаютъ вниманія. Стилистика, какъ искусство формы, теперь все болѣе и болѣе изчезаетъ. О новыхъ публицистахъ въ большинствѣ случаевъ можно сказать тоже, что говорилъ Благосвѣтловъ о Щаповѣ: „это честный человѣкъ, но недаровитый, и пищетъ, точно медвѣдь сучья ломаетъ". „Я думаю, — нишетъ мнѣ въ другой разъ Благосвѣтловъ:— что вы иронически улыбнулись, когда я въ одномъ письмѣ сказалъ, что критику нашихъ беллетристовъ нужно даже извѣстное художество. Это сущая правда. Когда вы хотите похоронить извѣстную пар- тію, вы сражаетесь съ ней -ея же оружіемъ. Вы берете отъ нея лучшее и раскрываете ея худшее. Это законъ всѣхъ нравствен- ныхъ великихъ нобѣдъ. Отчего наши молодые беллетристы плохи и читаются мало? Оттого, что они вообразили, что романъ можно писать, какъ канцелярскую бумагу, какъ критическую статью, какъ опись бѣлья, отдаваемаго прачкѣ. Будь они художники, по- добно Тургеневу, ихъ идеи давно-бы прошли въ публику и похо- ронили бы Тургенева. Вотъ въ какомъ смыслѣ я сказалъ. И пока молодое поколѣніе будетъ пачкать свои идеи и не возьметъ у пи- сателей 40-хъ годовъ ихъ изящной формы, ихъ образности, ихъ мастерства литер атурнаго, которое чувствовалъ только одинъ Пи- саревъ, повыя идеи будутъ влачить свое существованіе плачев- нымъ образомъ. Ихъ будутъ уважать, но не будутъ читать. Пи- саревъ весь состоялъ изъ чужихъ идей, но онъ выражалъ ихъ такъ, что онѣ казались и часто были его идеями, его произведеніемъ" . По поводу авторской обидчивости Благосвѣтловъ нисалъ: „И сколько хлонотъ съ этимъ филистерствомъ для редакціи; если вы у одного сократили слово ибо, — онъ оретъ, что его исказили, если вы сгладили противорѣчіе у другаго, — онъ оретъ, что вы лишили его ученой невинности, и вотъ вамъ легіоны глупыхъ враговъ, съ глупымъ самолюбіемъ и пустыми амбиціями. Извольте все это со- глашать, ѣздить отъ одного къ другому, упрашивать и дурака, и умнаго въ одинъ день, въ одинъ часъ". Благосвѣтловъ говорилъ, что на его исправленія обижаются только дураки и въ тоже время они бываютъ очень рады, когда статья ихъ является въ публику въ чистомъ, умытомъ видѣ. У Благосвѣтлова было такое недовѣріе къ хх