b000000586

КОЛЬБЕР'Ь И ЕГО СИСТЕМА. какомъ случаѣ, не отнимать у пахаря ни скотъ, ни инструменты, умень- шилъ подати и поправилъ дороги, но народнаго богатства не создалъ. Не создалъ, потому что ложно понималъ его; онъ искалъ его не въ развитіи народныхъ силъ и въ организаціи труда, а въ деньгахъ, т. е., онъ нринялъ слѣдствіе за причину и работалъ надъ постройкой пира- миды, поставивъ. ее остръшъ концомъ веизъ. Слѣдствіе этой ошибки скоро обнаружилось. Въ нѣсколько дѣтъ мануфактурная дѣятельность исчезла, а вмѣстѣ съ ней упала и земледѣльческая производительность. Нищета была новсемѣстная, — удвоенная войнами и внутренними сму- тами. Правительство, по временамъ просыпаясь отъ стона подданныхъ, ощупывало больную язву, накладывало на нее припарки, но самаго зла уничтожить не хотѣло или не умѣло. Оно попрежнему передѣлывало эдикты, усложняло бюрократическій механизмъ, .увеличивало безконеч- ные займы, подати и королевскіе поборы (сіопз дгаѣийз), строило новыя заставы и карало строгостію закона тамъ, гдѣ всякая возможность нравственной жизни была отнята; однимъ словомъ, оно оправдало на себѣ басню Езона, „убивая курицу, чтобъ достать изъ нея золотая яйца". Еще въ 1583 году Генрихъ III издалъ постановленіе, по кото- рому „право трудиться" было объявлено неотъемлемымъ королевскимъ нравомъ, т. е., въ силу этого закона право жить и дышать сдѣлалось въ нѣкоторомъ смыслѣ, особенной привиллегіей. Между тѣмъ, толпы нищихъ и бродягъ, осаждая главные города и болыпія дороги, съ каж- дымъ днемъ прибывали. Чтобъ избавиться отъ нихъ, правительство устроило въ Ліонѣ и Парижѣ общія богадѣльни, и въ то же время подъ угрозой плети и галеры, запретило просить милостыню у церквей, на улицахъ и площадяхъ, днемъ и ночью. Но этого было слишкомъ мало; зло лежало гораздо глубже филантропическихъ мѣръ. Чтобъ составить болѣе наглядное понятіе о современномъ состояніи общества, мы приве- демъ здѣсь одинъ фактъ — голодъ во Франціи въ тотъ самый годъ (1.662), когда Кольберъ вступилъ въ управленіе. Неурожай и запрещеніе пар- ламента составлять компаніи для продажи хлѣба или собирать зерно- вые запасы распространили наническій ужасъ среди бѣднаго народа. „Городскіе жители, пишетъ йгуменья одного провинціальнаго монастыря, питаются, подобно поросятамъ, мякиной, размоченной въ чистой водѣ, и почли бы себя счастливыми, еслибъ имѣли ее вдоволь. Въ канавахъ и грязи они собираютъ полусгнившіе обрубки капусты, варятъ ихъ съ отрубями и жалобно просятъ тресковой соленой воды, выливаемой на улицахъ, но имъ отказываютъ въ ней. Множество порядочныхъ се- мействъ страдаютъ отъ голоду и стыдятся говорить о томъ; двѣ дѣ- вушки, о нищетѣ которыхъ не знали, скрытно ѣли мякину съ моло- комъ. Лицо, которое застало ихъ за этой пищей, было такъ тронуто, что заплакало вмѣстѣ съ ними". „Подумайте о печальныхъ слѣдствіяхъ этой почти общей бѣдности. 242