b000000586

ИСТОРИЧЕСКАЯ ШКОЛА БОКІЯ. луча, то и тогда практическій результата ея приходилъ бы не скоро. Отъ пониманія какой-нибудь иелѣпости до уничтоженія ея на дѣлѣ ле- житъ множество переходовъ. Кто, напримѣръ, изъ людей мыслящихъ не сознавалъ въ XVI или XVII столѣтіи, что пытка — вещь отвратительная, унижающая до ремесла палача и судью, который судить, и того, кто утверждаетъ эту пытку? Противъ нея кричали моралисты, возставали философы, ее клеймила всякая порядочная литература, и если собрать всѣ книги, написанныя объ атомъ предметѣ, то онѣ составить цѣлую библіотеку, и все-таки людей пытали и другіе люди шли наслаждаться этими грустными зрѣлищами. И что же? Прошло нѣсколько столѣтій, и только въ концѣ XVIII вѣка гуманная идея перешла въ самую жизнь, и пытка была вычеркнута изъ юридическихъ кодексовъ... Но почему въ одной страпѣ знаніе распространяется быстрѣе, а въ другой медлен- нѣе — вопросъ этотъ можетъ быть удовлетворительно разрѣшенъ только послѣ изученія всего соціальнаго организма того или другого народа. Бокль останавливается на этомъ вопросѣ съ особеннымъ вниманіемъ, онъ носвящаетъ ему двѣ лучшія главы своей книги, сравнивая въ нихъ исторію умственнаго развитія Англіи и Франціи. Изъ этого мастерскаго очерка, исполненнаго мѣтішхъ характеристикъ и глубокихъ идей можно видѣть ясно, что англійскій умъ обязанъ своимъ успѣхомъ двумъ сча- стливым!. обстоятельствамъ — отсутствію нравительствениаго вмѣшатель- ства въ умственную дѣятельность народа и сильному скептицизму; на- противъ, французскій умъ, ясный и смѣлый въ отвлеченныхъ теоріяхъ, на практикѣ былъ подавленъ постоянно возраставшимъ вліяніемъ поли- тической власти. Вліяніе это, возведенное Людовикомъ XIV въ идеалъ абсолютна™ произвола и нетерпимости къ свободному мнѣнію, подобно духу зла проникло во всѣ складки французской жизни и остановило ея естественное теченіе. До конца XVII вѣка историческія явленія той и другой страны имѣютъ поразительное сходство; какъ въ Англіи, такъ и во Франціи тотъ же протестъ ума противъ злоупотребленій церкви, тѣ же гражданскія войны, и одинаковый исходъ ихъ, тѣ же стремленія литературы, выразившіяся въ отрицаніи преданія и лицемѣрія среднихъ вѣковъ. Но на Людовикѣ XIV оканчивается это сходство, и судьбы двухъ націй расходятся въ противоположныя стороны. „Различіе это между Франціей и Англіей, говорить Бокль, — такъ замѣчательно, что по- ниманіе причинъ его существенно важно для попиыавія европейской исторіи, оно бросаетъ свѣтъ на другія событія косвенпо-соединенпыя съ нимъ. Кромѣ того, это изслѣдованіе, независимо отъ научнаго интереса, имѣетъ высокую практическую пользу. Оно раскроеть то, что начинаеть ■входить въ сознаніе только въ послѣднее время, — что въ политикѣ, для которой опредѣленные принципы еще пе выработались, первыми усло- виями з г спѣха служать взаимныя уступки, обмѣнъ и терпимость; оно но- кажетъ крайнюю безпомощность самыхъ искусныхъ правителей, когда 207