b000000586

ГРНГОРІЙ ЕВЛАМПІЕВІІЧЪ БЛАГОСВѢТЛОВЪ. ему впечатлительному характеру Благосвѣтловъ бралъ все глубже и больнѣе, но вѣдь я пишу о Благосвѣтловѣ и, слѣдовательно, дол- женъ говорить, какъ чувствовалъ онъ, а не кто-нибудь другой. Первая книжка „Дѣла" должна была выйти 20-го августа, а между тѣмъ она не могла появиться ранѣе начала сентября; это очень тревожило и раздражало Благосвѣтлова. До 4-го сен- тября было набрано 48 листовъ и изъ пихъ 22 запрещено; еще больше безпокоило его, что ему не позволяли объявить, что „Дѣ- ломъ" будутъ удовлетворены подписчики запрещеннаго „Русскаго Слова". Въ то же время было замѣчено редактору, что „Дѣло" мо- жетъ отправиться по слѣдамъ „Русскаго Слова" въ вѣчность. „Это было сказано не въ видѣ угрозы, — пишетъ Благосвѣтловъ, — а факта, который нужно было отвести всевозможными усиліями; все это, разумѣется, достается кровью всѣмъ намъ, но что же дѣлать". Все это ужасно утомляло Благосвѣтлова; подчасъ у него со- всѣмъ опускались руки и въ такія минуты онъ писалъ: „Дол- женъ вамъ откровенно сказать, что я усталъ до истощенія силъ; чувствую, что еще хватитъ головы и энергіи, чтобы бороться, но что это за борьба?.. Борьба глухая и пассивная, вы не видите ни врага, ни оружія... жизнь уходитъ на мелкія состязанія, а резуль- тата никакого"... И въ томъ же письмѣ онъ продолжаетъ, что бросить дѣло нельзя, но что нужно искать средствъ „идти не лбомъ противъ стѣны", онъ совѣтуетъ „удалиться пока въ тихую область исторіи и естественныхъ наукъ, а политическихъ и эконо- мическихъ вопросовъ пока не трогать. Полунамеки и намеки не по силамъ нашей публикѣ и потому все, что по серьезнѣе, должно быть припрятано на черный день... Вотъ мое мнѣніе, почерпну- тое изъ 22 листовъ, совершенно запрещенныхъ для первой книжки „Дѣла", — пишетъ Благосвѣтловъ . Причину строгихъ отношеній къ „Дѣлу" Благосвѣтловъ объ- яснялъ тЬмъ, что подозрѣвали въ новомъ журналѣ участіе преж- нихъ сотрудниковъ „Русскаго Слова". Чтобы замаскировать это участіе, которому, впрочемъ, едва ли придавали такое значеніе, Благосвѣтловъ проситъ меня мои письма лично къ нему посы- лать по одному адресу, а рукописи и письма по дѣламъ жур- нала — въ главную контору „Дѣла". Благосвѣтлову даже казалось, что ему грозитъ высылка изъ Петербурга, и онъ постоянно нахо- дился въ томительномъ, лихорадочномъ состояніи, пока ему, на- конецъ, не удалось убѣдиться, что задуманный имъ журналъ укрѣ- XII