b000000586

ТОКВИЬ И ЕГО ПОЛИТИЧЕСКАЯ ДОКТРИНА. тельственныя формы были идеаломъ реформъ; они проектировали хартіи министерства и кодексы также легко, какъ проектируетъ садовникъ аллеи и дорожки въ предполагаемомъ саду. Такіе вопросы, какъ собст- венность, право труда, право участія народа въ его собственныхъ дѣ- лахъ, экономическія отношенія сословій и коренныя основапія обще- ственной жизни, мало или вовсе не обращали на себя вниманія этихъ либераловъ. Между тѣмъ, въ рукахъ ихъ была матеріальная сила, на- правленіе умовъ, всеобщая реакція Европы, вдвинутой Меттернихомъ въ шлюзы австрійской политики, и они принимали эти обстоятельства за непогрѣшимость своей доктрины и ожидаемаго ими прогресса. На противпиковъ своихъ, типомъ которыхъ былъ Арманъ Карель, они смо- трѣли съ двусмысленной улыбкой и также двусмысленно покачивали головой, когда ихъ враговъ посылали умирать въ застѣнкахъ Шпиль- берга или на галерахъ неаполитанскаго берега. Въ конституціонныхъ понятіяхъ этой эпохи была та-же путаница, что и въ самомъ обществѣ. Съ паденіемъ первой имперіи Франція жила двумя преданіями, и постоянно колебалась между революціонной тради- ціей п умилительною довѣренностью династіи Бурбоновъ. Блескъ и дымъ побѣдъ Наполеона закрыли на время отъ глазъ народа движеніе XVIII вѣка, но не уничтожили внутренней связи между старымъ и новымъ временемъ... Когда Лудовикъ XVIII въѣзжалъ въ Парижъ, въ голубомъ мундирѣ, съ орденомъ подвязки и съ представительнымъ дипломомъ въ рукѣ, онъ принужденъ былъ отказаться отъ половины прерогативъ своихъ предковъ. Ему напомнили, что феодальная монархія Людовика XVI отошла въ область прошедшаго, что двери тюйльерійскаго замка отво- рятся ему не иначе, какъ подъ условіемъ ограничить его власть. Ко- роль покорился, и конституція, наскоро составленная сенаторами напо- леоновской школы, между военнымъ лагеремъ союзниковъ и толпой рене- гатовъ, торговавшихъ будущей судьбой Франціи, по примѣру Талейрапа, была подписана Людовикомъ ХѴІН очень неохотно. Какъ компиляпія худшихъ сторонъ англійской представительной системы, обязанная сво- имъ происхожденіемъ силѣ и интригѣ, эта скороспѣлая конституція не могла выражать ни воли народа, ни представить достаточныхъ гарантій для національной свободы. Четырнадцатый параграфъ ея, предоставившій королю безусловное наблюдете за общественнымъ спокойствіемъ, открывалъ полный про- изволъ военному деспотизму и полицейской власти. Черезъ нѣсколько мѣсяцевъ, когда Франція еще не успѣла близко ознакомиться съ сво- ими новыми правами, въ ея тюрьмахъ уже не было мѣста для полити- ческихъ преступниковъ; семьдесятъ тысячъ гражданъ были арестованы въ послѣдніе мѣсяцы 1815 года. (НІ8І;. сіез сіеих Еезіаигаілопв, раг ѴаиІаЪеІІе. Т. II, гл. II). Возвратившіеся Бурбоны воспользовались всѣми средствами для ниспроверженія тѣхъ народпыхъ правъ, которыя были 169