b000000586

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ЯКОПОМІЯ для воглтыхт.. печно, обратятся за уроками не къ белыійскому профессору и его ком- пилятивной книжонкѣ, а къ собственпымъ опытамъ и дѣйствительпой соціальной наукѣ. Между тѣмъ, идея экономическаго равновѣсія, оче- видно, проходить во всемъ сочиненіи Молинари; онъ старается объ- яснить съ помощіго ея весь мехапизмъ нроизводитедьнаго труда; нужио-ли оправдать выгоду раздѣленія его или естественное ограниченіе народо- населепія, — все идетъ, какъ по маслу, вслѣдствіе равновѣсія. Но только вотъ въ чемъ маленькая помѣха: чтобъ достигнуть его, надо снять заставы, таможпи, уничтожить пошлины, международныя анти- патіи, измѣнить землю и перевернуть вверхъ дномъ настоящін поря- докъ вепрей въ евронейскихъ обществахъ. Потомъ, дѣйствительно, все пойдетъ легко и гладко. Не возвысившись до всеобщихъ началъ въ своей теоріи, Молинари запутадъ ее и въ частныхъ приложеніяхъ. Такъ, онредѣленіе его поли- тической экономіи кажется намъ слишкомъ смѣлой претензіей на все- объемлющее учепіе, которое не можетъ выполнить и сотой доли изъ своихъ снеціальныхъ задачъ. „Политическая экономія, говоритъ авторъ, есть наука, описывающая оріанизацію общества. Какимъ образомъ обще- ство устраивается, дѣйствуетъ, благоденствуешь или гибнетъ... Она есть анатомія и физіологія общества". (Стр. 3). Слѣдовательно, нѣтъ предмета, который бы ускользалъ отъ взгляда г. Молинари, нѣтъ во- проса, на который бы, послѣ такого опредѣленія, не отвѣчала его книга. Повидимому, такъ; но судя по первому тону ея, она далека оттого, чтобъ можно было устроить по ней, общество, а еслибъ кто- нибудь и устроилъ его* то оно столько же походило бы на дѣйстви- тельный міръ, сколько зоологическій кабинетъ походитъ на живое цар- ство птицъ и звѣрей. Положимъ, что я желаю знать: какое отношеніе имѣетъ политическая экономія къ геологіи и этнографіи; какое вліяніе племенныя свойства народа производить на его общественную органи- зацію — образъ правленія, религію, понятія, нравы и т. п.; какое отно- шеніе ииѣютъ мои нравственный силы къ физическимъ, какъ устроить общество такъ, чтобъ въ немъ не было ни поразительной бѣдности, ни гнетущаго труда, а рядомъ съ ними чрезмѣрнаго богатства и совершен- ной праздности, — на всѣ эти пункты и множество другихъ Молинари, рѣшительно, ничего не отвѣчаетъ. Но если онъ уклоняется отъ нроблеммъ тговыхъ, то съ избыткомъ раздѣляетъ старые предразсудки. Не зная, на чемъ лучше поставить свою теорію о раздѣленіи труда, онъ положилъ въ основу ея неравенство чоловѣческихъ способностей, — эту нелѣпость, наслѣдовапную нами отъ древне-классическихъ поэтовъ. По мнѣнію его, „дарованія людей существенно различны и неравны, такъ что каждый человѣкъ болѣе способенъ совершать однѣ операціи производства и ме- нѣе совершать другія". (Стр. 40). Переводя эту мысль на простой языкъ, надо думать, что одинъ изъ насъ родился быть кузнецомъ, дру-