b000000586

ГРИГОРІЙ ЕВЛАМПІЕВІІЧЪ БЛАГОСВѢТЛОВЪ. писалъ мнѣ: „Многое вы узнаете отъ Л. П. и, вѣроятно, согла- ситесь съ тѣмъ, что причина разъединенія лежитъ не во мнѣ, а въ духѣ времени, въ томъ болѣяненномъ настроеніи общества, ко- торое всегда предшествовало болыпимъ его кризисамъ. Прежде, чѣмъ разыгрываются великія страсти, долго борются и кипятъ мел- кія; прежде, чѣмъ общественныя интересы выступаютъ на сцену, личные управляютъ всѣмъ. Я въ этомъ вижу ту отвратительную кашу, которая происходить въ нашей журналистикѣ. И Писаревъ утонулъ въ этой кашѣ, и 3. обкушался ею. Я подалъ бы всегда руку примиренія своему злѣйшему врагу ради общаго хорошаго дѣла, но безполезно. Достаточно какой нибудь сплетни, чтобы опять разъединить и поссорить. Плохо наше молодое поколѣніе, но вѣдь гнилое сѣмя предшествуем здоровому и свѣжему ростку. Грустно было читать въ вашихъ письмахъ сомнѣпія насчетъ „Дѣла". Умерло не оно, а его молодая и вымершая часть. Ничего дурнаго я не вижу въ этомъ. И пусть мертвое умираетъ. Это только заставляетъ насъ употребить побольше энергіи и дѣятель- ности. Пока не перебродитъ новое вино, мѣхи должны быть со- хранены. И я рѣшился до послѣдняго издыханія оставаться на своей бреши; по крайней мѣрѣ, я послѣдній упаду. Прошу васъ объ одномъ: — помочь мнѣ и поддержать меня. Время раскроетъ многое и оправдаетъ многое". Долго не успокоивалось горькое чувство въ Благосвѣтловѣ, долго сочилась его душевная рана и всякій разъ, какъ онъ чувствовалъ боль, онъ па нее жаловался. „Мы переживаемъ время,' — писалъ онъ въ августѣ 1867 года: — когда люди, какъ металлъ, пробуются на двойномъ огнѣ. Если выдержатъ пробу, значитъ всегда будутъ хороши, а не выдержатъ — чортъ съ ними, значитъ дрянь. А сколько ихъ, выдержавшихъ эту пробу? И гдѣ они, эти выдер- жавшіе? Ихъ нѣтъ съ нами, и вотъ почему въ нашемъ крошеч- номъ, микроскопическомъ кружкѣ должны быть возстаповлены са- мыя искреннія и чистыя отношенія. Мы не должны щадить другъ друга, если этого требуетъ взаимная польза и общее дѣло". Съ именемъ Писарева у Благосвѣтлова были связаны самыя свѣтлыя и дорогія воспоминанія. „У меня не было на землѣ лучшихъ нравственныхъ симпатій, какъ къ нему (Писареву), — пи- салъ Благосвѣтловъ въ 1870 году: — и ужь я-то, стоявшій такъ близко къ самому процессу этого хрустальнаго ума, могъ по- нимать и цѣнить эту силу"... Въ томъ же году Благосвѣтловъ задумалъ писать воспоминанія о Писаревѣ и, сообщая мнѣ объ VI