b000000586

ИЛ ЧТО ІШІЪ ІІУ/ІШМ ЖЕНЩИНЫ? изъ нихъ съ лгобовію относились къ своимъ господамъ. Рабство имѣетъ свои привязанности, точно также, какъ долговременная тюрьма часто дѣлается предметомъ сожалѣнія для арестанта, выпускаемаго на волю. Но было би ужь очень глупо изъ этого заключать, что рабство и тюрьма нрекрасния и желательныя вещи" Если женщины не протестуютъ еп таззе противъ своего безправнаго ноложепія, то надо помнить, что все ихъ воснитаиіе, вся общественная обстановка внушаютъ имъ отъ колы- бели и до гроба чувство повиновенія и сознаніе ихъ собственнаго без- силія. Всѣ имъ говорятъ, что онѣ рождены не для гражданской дѣя- тельности, не для умственнаго труда, а для услажденія часовъ досуга своихъ владыкъ и для украшенія концертныхъ и праздничныхъ залъ. Объ этомъ неустанно новторяютъ имъ наемные педагоги, поэты и ро- манисты; одни дарятъ имъ цѣпи изъ желѣза, а другіе плети изъ цвѣ- товъ. Но многіе-ли говорятъ имъ о необходимости самостоятельнаго развитая и общественной ихъ независимости? Загляните въ пансіоны, институты, въ домашнюю систему воснитапія — и отвѣтьте, многіе-ли воснитываютъ дѣвушку для другой жизни и для другихъ цѣлей, кромф искусства найдти себѣ поскорѣе мужа и получше принаровиться къ его султанскимъ требованіямъ? Въ такой атмосферѣ не воспитывается чувство независимости и уваженія къ своему личному достоинству. Самый забитый негръ, но обыкновенію, былъ самымъ нокорнымъ бара- номъ. Поэтому, протестующая сила тутъ мертва не потому, чтобы не было причинъ для ея нроявлеиія, а потому, что нѣтъ сознанія своего положенія. Впрочемъ, нельзя сказать, чтобы молчаніе было полное. На- противъ, каждый день и каждый часъ раздается если не годосъ, то стонъ противъ злоупотребленія власти сильнаго надъ безсильной. Сколько является на скамьѣ подсудимыхъ вопіющихъ протестовъ противъ зло- унотребленія отцовской, супружеской и братской власти, — и сколько не- видимыхъ и никому неизвѣстныхъ слезъ течетъ въ силу того-же глу- хого протеста. Сколько изломаиныхъ жизней, испорчепныхъ характеровъ, надорванныхъ чувствъ и безнолезныхъ жертвъ соединяется въ этомъ нескончаемомъ иротестѣ. Иамъ извѣстна нутемъ гласности едва-ли и сотая доля тѣхъ трагическихъ сценъ, которыя совершаются втихомолку развратными самодурами, подъ ихъ семейнымъ кровомъ. Да и то не надо забывать, что у женщинъ отняты почти всѣ средства гласной защиты. Ыредставительныя системы — даже лучшая изъ нихъ американская — лишаютъ ихъ права голоса; всякій нолуидіотъ можетъ быть члеиомъ парламента, и ни одна геніальная женщина не можетъ быть имъ. Бъ законодательныхъ собраніяхъ, въ судѣ, въ адвокатурѣ она не принимаетъ никакого участія, и, слѣдовательно, не можетъ отстаивать своихъ инте- ресовъ. Единственная отрасль дѣятельности — почти незамѣтпая въ льви- номъ дѣлежѣ мужчинъ — это литературная,-' дозволена женщинѣ, но и то съ какими ограпиченіями! Какъ писатель, она должна скрывать свое