b000000586

КТО СЪ НАМИ? улучшеніе метода такого ученія, всякое усовершенствоваыіе школы въ этомъ направленіи есть новое зло, которое только изощряетъ орудія для бблыпаго распростраиенія лжи и лицемѣрія; что пока система воспитанія не приметь другихъ противоположныхъ началъ— любви и счастія чело- вѣческаго, до тѣхъ поръ было бы лучже, еслибъ народъ вовсе ничему не учился, нотому-что школа можетъ быть проводникомъ какъ нравствен- наго усовершенетвованія, такъ и послѣдовательнаго разврата, смотря по тому, какъ станутъ пользоваться ея пропагандой. Наконецъ, онъ дока- зывалъ, что аскетическое воспитаніе, какъ обломокъ среднихъ вѣковъ, пренебрегающее развитіемъ физическихъ силъ человѣка и его здоровья, есть рѣшительное искаженіе человѣческой природы; нотому-что раціо- нальное умственное развитіе невозможно въ больномъ изуродованномъ и забитомъ существѣ. Въ самомъ дѣлѣ, Овенъ былъ очевиднымъ свидѣ- телемъ тѣхъ несчастныхъ дѣтей, которыхъ уродовала школа, а докан- чивала фабрика. Онъ видѣлъ ихъ тысячами въ болыпихъ городахъ, онъ самъ воспитывалъ ихъ въ Ныо-Ланаркѣ. Блѣдныя, съ потухшими гла- зами, съ впалой грудью, со всѣми признаками органическаго разложеиія — они возмущали его однимъ своимъ видомъ. Поэтому онъ считалъ садъ и чистый воздухъ непремѣпнымъ условіемъ всякой школы. Впослѣдствіи эта идея получила примѣненіе въ такъ-называемыхъ ігаішп§ - всооіз, основавшихъ всю педагогическую систему на гимнастическихъ упражне- ніяхъ и на устной бесѣдѣ наставниковъ съ своими воспитанниками, и притомъ не иначе, какъ въ саду, и на открытомъ воздухѣ. Только для сашыхъ иеобходимыхъ занятій, для письма и черченія оставлена была классная комната. Само собою разумѣется, что не вездѣ можно осуще- ствить эту систему воспитанія; у насъ, напримѣръ, при нашемъ холод- номъ клюіатѣ и суровыхъ зимахъ нечего и мечтать о садахъ впродол- женіи 6 и 7 мѣсяцевъ, но во всякомъ случаѣ филистеры наши рано или поздно должны убѣдиться, что игра въ мячъ на свѣжемъ воздухѣ не- сравненно полезнѣе мальчику, чѣмъ задалбливаніе латинскихъ и грече- скихъ глаголовъ въ душной и грязной комнатѣ. Но люди, кажется, еще не скоро это ноймутъ — къ несчастью нодростающихъ поколѣній... И Овенъ это чувствовалъ, когда, обращаясь къ классикамъ своей страны, сказалъ имъ: „у меня съ трупами нѣтъ ничего общаго, и я былъ бы крайне дервокъ,, еслибъ надѣялся убѣдить такихъ свиней, какъ мои противники". А все-таки свиньи были сильпѣе его, и онъ ничего не могъ сдѣлать съ планомъ своего раціональнаго воспитанія. 1865 г. 73