рабочими, а между тем, пожары в этой местности—редкость. Представьте себе, например, большую обжигательную печь, в которой прокаливаются изготовленные изделия. Эта печь помещается обыкновенно в деревянном сарае и занимает собою почти всю его внутренность. Когда идет обжигание посуды, печь накаливают чуть не добела; из-под наваленного на нее сверху щебня буквально вырывается пламя, а раскаленные струи воздуха проходят кверху, в особое отверстие в крыше. Крыша, очевидно, просохла, как порох, некоторые брусья и доски до того истлели, что прогнулись и нависли над самым огнем, а между тем не горят. Из маленьких печей, находящихся в мастерских, подчас выгребают горячие уголья и выбрасывают их тут же на дворе, где они и догорают на свободе и без всякого вреда для построек. Однажды я видел сцену еще оригинальнее, которая ясно говорит о патриархальности -местных нравов. Между двумя избами бабы развели на земле огонь и спокойно начали варить в котелке какую-то смолу; пламя вышло большое, дым разостлался по соломенным кровлям, обдавая их искрами, и хоть бы что: не горит даже самая солома, точно все это заколдованное. Вообще трудно представить себе тот хаос, беспорядок и грязь, которыми наполнены заводские дворы и промежутки между рабочими избами. Чего только тут нет: лежат целые горы битой посуды и осколки лопнувших капселей; почва изрыта до того, что ходить трудно; местами вырыты какие-то ямы; между ними протекают канавки с грязной водой; тут же бродят куры; в мусоре роются свиньи; ползают чьи-то ребятишки, и, наконец, кучка рабочих, столпившихся у хлева на навозной куче, пьет втихомолку чай. И все это покрыто густым слоем грязи и прокопчено насквозь заводским дымом. Когда мы прибыли на один из главных заводов (я был не один) , время шло уже к вечеру, но все работы были еще в полном разгаре. Мы спросили проходившего мимо рабочего: «Где бы тут отыскать хозяина?» —и он махнул нам рукой по направлению к сараю, у которого толпилась кучка народа. Мы отправились туда. Отыскать хозяина было, впрочем, очень не трудно: он резко отличался от других людей необыкновенной массивностью своих размеров. Вот он стоит на крылечке у сарая, где несколько приказчиков сортируют посуду для отправки на нижегородскую ярмарку. Он еле передвигает с места на место всю непомерную тяжесть мяса, наросшего на нем со всех сторон; ему, видимо, жарко на солнечном припеке, и пот широкими струями льется по б* 83
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4