к которым никакая натура во-время приноровиться не сумеет, а эти перемены всего более бывают заметны на болотах; их там трусят даже закаленные старожилы. Начинают свои работы торфяники обыкновенно по весне, около половины мая, и кончают большею частью в половине июля, после чего возвращаются по своим деревням на полевые работы: сенокос и жатву. В ^.амое жаркое время дня они не работают: «Тяжко очень», —говорят они, да и мухи сильно одолевают; но, чтобы наверстать потерянное время, они поднимаются на работу часов с двух ночи и даже ранее, чуть покажется зорька, и работают часов до девяти; затем возобновляют свои занятия в первом_часу пополудни и продолжают их до 7^4 часов вечера. Таким образом, в общей сложности, суточная работа их идет около четырнадцати часов. Между собою они разделяются для работ на отдельные группы, по семи человек в каждой; каждая группа имеет свою яму и выделывает в сутки средним числом по 6000 кирпичей. Фабрика платит им за каждую тысячу кирпичей по 1 рублю 20 копеек, так что каждый работник получает в сутки около 1 рубля, на своих харчах, конечно. Стол оии держат артельный, и на харчи у них выходят рублей по пяти в месяц іна человека. Плата, как видите, очень хорошая сравнительно с тою, какую обыкновенно получает наш чернорабочий; но у торфяников эти деньги скоро уходят сквозь пальцы, и с собой оии уносят их очень немного. — Останется ли хоть по тридцати-то рублей на брата за все лето? —спрашивал я однажды у одного торфяника. —• Где тут по тридцати, дай бог, чтоб двадцать-то уцелело, — мрачно ответил тот. — Куда ж вы деваете деньги? Ведь на харчи всего пять рублей уходит? — На харчи-то пять, да на водку рубля по два в месяц клади, а то и двух, поди, мало; все три уйдут... — Что так много? — А то как же? Каждый праздник, известно, складчина; на то он и праздник: без водки нельзя... — Зачем же непременно в праздник? Вы бы каждый день по рюмочке пили: дело-то было бы лучше и полезнее. — Нет, это не ходит. — Лучше раз да горазд, так что ли? — Это верно. 74
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4