b000000581

32 вожалъ прахъ своего наставника на мѣсто „послѣд- няго упокоенія". Василій Андреевичъ скончался, но съ смертью подобныхъ людей не все погибаетъ: они оста- вляютъ послѣ себя нѣчто безсмертное и нетлѣнное. Среди многихъ именъ въ нашей литературѣ каждый невольно пріостановится передъ именемъ Жуковскаго. Это одно изъ тѣхъ имевъ, которыя распространяютъ вокругъ себя мягкій, свѣтлый свѣтъ, невольно притягиваютъ къ себѣ. Муза Жуковскаго дала намъ мирные, кроткіе, частью грустные звуки; печаль въ этихъ звукахъ тихая, меланхолическая. Какое-бы произведеніе Жуковскаго вы не взяли, вы видите въ немъ са- мого поэта незлобливаго, кроткаго, гуманнаго. „Неизмѣримъ подвигъ Жуковскаго, — говорить Бѣлинскій, — и велико значеніе его въ русской литературѣ!.. Дѣйсткительно, какъ его царственный питомецъ сдѣлался „царемъ-освободителемъ", такъ и Василій Андреевичъ можетъ быть названъ „поэтомъ-осво- бодителемъ". Жуковскій освободилъ русскую поэ- зію отъ обветшалато псевдоклассицизма, одухотво- рилъ ее романтическими элементами; освободилъ языкъ отъ хроническихъ формъ. Его поэтическая рѣчь впервые полилась свободно, непринужден- ными, яркими, красивыми звуками. „Безъ Жуковскаго мы не имѣли бы Пушкина", — говорить Бѣлинскій,