b000000574

Воронцова и Ульяну отвели в дом Дудина. Ульяну дважды высекли плетьми и отпустили. Воронцова же под караулом держали 1 1 суток. Правда, его самого Дудин не трогал, но за то на глазах старика всячески пытали молодого Воронцова — Михаила. Связав руки назад, Дудин с компанией подвязали Михаила за матицу и били „безо всякого милосердия, мучительски, что у кого в руке случилось быть; как кровь побежала из носу и из рта, так, развязав, спустили, только слышно- было стенание и вопль"... 31 июля Михаила увезли на Еремшинский завод, где не только „тирански секли", но и грозились бросить в домну, добиваясь, чтобы Михаил подписал бумагу в том, что у него, якобы, „фальшивый паспорт был от Андрея Еремеева под сохранением"... Заставив Михаила подписать эту бумагу, Дудин принялся за старика-купца. Он пришел к Воронцову в сенной чулан, где тот сидел под караулом, и вскрыл сундук, в котором хранились воронцовские „записания приходу и расходу книги,, расписки и письма Ондрея Дудина и прочих, денег государственными ассигна- циями 235 рублей". Кроме того, из кармана Воронцова вынуты были 5 р. ассиг- нациями и медных 1 р 10 к. Захватив все это вместе с одеждой Воронцова,, Дудин снова ушел. Самого Воронцова отпустили только 10 августа, при чем Андрей Дудин заставил его сделать вексель, написанный на имя Воронцова „в заемных госпо- дином майором Николаем Федоровичем Скрипициным деньгах 2000 рублей"... Воронцов долго после этого мытарился по судам. И надо сказать под караулом сидел больше он сам, чем его обидчики. Дело прекратилось только, 9 августа 1801 года указом суда, на основании манифеста царя, освободившего всех заключенных и привлеченных к делу, так как материалы последнего „не заключали смертоубийства, разбоя и лихоимства". Ну, а уж раз у управителей сходили с рук такие дела, чего же говори іь об их главном барине? В народных преданиях об Андрее Родионовиче с большой настой- чивостью также говорится, что его капиталы умножались от работ потайного монетного двора. Это предание очень давнего происхождения.. Еще в 1840 году штабс-капитан корпуса жандармов писал Владимирскому губернатору, а этот — министру внутренних дел: ..•„Из главного дома, где жил покойный помещик Андрей Родионович Баташев, находятся тайные подземные ходы, которые простираются под всем пространством, занимаемом строениями завода. Слухи ходят, что один наслед- ник, якобы, говорил, что покойный помещик оставил большое достояние в денеж- ных суммах, заключающееся в звонкой монете и она в подземелье"... О монетном подземном дворе записано по народным преданиям и у В. Гайдукова, и у Чекиной, и у Мельникова-Печерского, и в письме учительницы О. Аббакумовой. хранящемся в архиве Владимирской ученой, архивной комиссии (1905 г., дело № 8). Насколько все это соответствует исторической истине сказать трудно. Спрашивается, как все это сходило с рук? Оказывается, грозный для более слабых Екатерининский хищник умел в то же время подделываться к более сильным. Мельников-Печерский в книге «На горах» рассказывает об одном из таких примеров угодничества Андрея Родионовича: „...Ладил он сначала с Григорием Орловым, во время от него отвернулся и во время прилепился к другому Григорию князю Потемкину Одного закала были, хоть по разным дорогам шли... На имянины Потемкина к концу обеда прискакал от Баташева нарочный с такими плодами, каких ни в Москве, ни в Петербурге никто не видывал. При них записка Андреевой руки: „сии ананасы тамо родятся, где дров в, изобилии, а у меня лесу не занимать, потому и сей дряни довольно". — „Уважил"— на весь стол вскричал Потемкин— спасибо: захотел бы Бата- шев ремень из спины у меня выкроить — „я бы сейчас". 18