Воронцова и Ульяну отвели в дом Дудина. Ульяну дважды высекли плетьми и отпустили. Воронцова же под караулом держали 1 1 суток. Правда, его самого Дудин не трогал, но за то на глазах старика всячески пытали молодого Воронцова —Михаила. Связав руки назад, Дудин с компанией подвязали Михаила за матицу и били „безо всякого милосердия, мучительски, что у кого в руке случилось быть; как кровь побежала из носу и из рта, так, развязав, спустили, только слышнобыло стенание и вопль"... 31 июля Михаила увезли на Еремшинский завод, где не только „тирански секли", но и грозились бросить в домну, добиваясь, чтобы Михаил подписал бумагу в том, что у него, якобы, „фальшивый паспорт был от Андрея Еремеева под сохранением"... Заставив Михаила подписать эту бумагу, Дудин принялся за старика-купца. Он пришел к Воронцову в сенной чулан, где тот сидел под караулом, и вскрыл сундук, в котором хранились воронцовские „записания приходу и расходу книги,, расписки и письма Ондрея Дудина и прочих, денег государственными ассигнациями 235 рублей". Кроме того, из кармана Воронцова вынуты были 5 р. ассигнациями и медных 1 р 10 к. Захватив все это вместе с одеждой Воронцова,, Дудин снова ушел. Самого Воронцова отпустили только 10 августа, при чем Андрей Дудин заставил его сделать вексель, написанный на имя Воронцова „в заемных господином майором Николаем Федоровичем Скрипициным деньгах 2000 рублей"... Воронцов долго после этого мытарился по судам. И надо сказать под караулом сидел больше он сам, чем его обидчики. Дело прекратилось только, 9 августа 1801 года указом суда, на основании манифеста царя, освободившего всех заключенных и привлеченных к делу, так как материалы последнего „не заключали смертоубийства, разбоя и лихоимства". Ну, а уж раз у управителей сходили с рук такие дела, чего же говори іь об их главном барине? В народных преданиях об Андрее Родионовиче с большой настойчивостью также говорится, что его капиталы умножались от работ потайного монетного двора. Это предание очень давнего происхождения.. Еще в 1840 году штабс-капитан корпуса жандармов писал Владимирскому губернатору, а этот —министру внутренних дел: ..•„Из главного дома, где жил покойный помещик Андрей Родионович Баташев, находятся тайные подземные ходы, которые простираются под всем пространством, занимаемом строениями завода. Слухи ходят, что один наследник, якобы, говорил, что покойный помещик оставил большое достояние в денежных суммах, заключающееся в звонкой монете и она в подземелье"... О монетном подземном дворе записано по народным преданиям и у В. Гайдукова, и у Чекиной, и у Мельникова-Печерского, и в письме учительницы О. Аббакумовой. хранящемся в архиве Владимирской ученой, архивной комиссии (1905 г., дело № 8). Насколько все это соответствует исторической истине сказать трудно. Спрашивается, как все это сходило с рук? Оказывается, грозный для более слабых Екатерининский хищник умел в то же время подделываться к более сильным. Мельников-Печерский в книге «На горах» рассказывает об одном из таких примеров угодничества Андрея Родионовича: „...Ладил он сначала с Григорием Орловым, во время от него отвернулся и во время прилепился к другому Григорию князю Потемкину Одного закала были, хоть по разным дорогам шли... На имянины Потемкина к концу обеда прискакал от Баташева нарочный с такими плодами, каких ни в Москве, ни в Петербурге никто не видывал. При них записка Андреевой руки: „сии ананасы тамо родятся, где дров в, изобилии, а у меня лесу не занимать, потому и сей дряни довольно". —„Уважил"—на весь стол вскричал Потемкин—спасибо: захотел бы Баташев ремень из спины у меня выкроить —„я бы сейчас". 18
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4