мастерового. Люди работали до последнего изнеможения и нередко бывали случаи, что подмастерье приходил к подчиненному ему и неявившемуся на работу мастеровому с плетью в руках и заставал безответного труженника, уже неподвижно лежащего под образами на лавке со скрещенными навеки руками". Что это не прикрашено стариками доказывает письмо Ильина— мастерового Еремшинского завода к Андрею Родионовичу, в котором говорится: прикащик бьет всех немилосердно; в мае Ф. Ульяшина бил палкой и топками так немилостиво, что замертво покинул и доднесь мало может работать".. По преданиям, записанным Гайдуковым, не лучше жилось и крепостным крестьянам: —„В каждом селении выбирался староста, который под опасением жесточайших истязаний, нередко оканчивающихся смертью, должен был неуклонно следить, чтобы вверенные ему крестьяне без малейшего промедления вывозили на заводы положенное для них количество дров, древесного угля, руды, лесных > материалов и кирпича С отчетом о выполненных работах и количестве доставленных материалов староста должен был являться в заводскую контору, где при малейшей замеченной неисправности его до полусмерти пороли. Зато и он, вернувшись домой, мог сдирать со своего брата мужика по три шкуры, требуя чтобы все положенное было выполнено". За провинности Андрей Родионович карал очень жестоко; привязывал камень на шею и бросал в пруд, спускал в подземелье, откуда у него выхода уже не было, бросал в домну, в, так называемом, страшном саду зимой подвешивал виновных к столбу вверх ногами, обливал их водой до тех пор, пока они не превращалися в ледяную массу и т. д. Зато управителям платилось щедро. Так, в 1792 году крепостному Андрею Дудину была дана воля, но Дудин обязался „быть у него Баташева 5 лет и исправлять его собственные дела или заводское правление"..., получая за каждый год 500 рублей. Дешевизна крепостного труда и безмерная его эксплоатация, без сомнения , и были одной из главных причин обогащения Баташева. С 1765 же года к этому прибавились еще и правительственные льготы. В этом году Баташевы возбудили перед правительством ходатайство о возмещении им убытков от закрытия Медынского завода, Тульской губ. (завод был остановлен в 1754 году по приказу Сената для охраны лесов от истребления). Бергколлегия освободила Баташевых „от платежа 4 копеечной десятины на 10 лет, по Гусевскому и Унженскому заводам", при чем в указе говорится: что „из прежних заводов Баташевых, доставшихся им от Родиона в Тульской губ. два уничтожены а третий „приведен в несостояние'. В последующие годы освобождение от десятинной подати, как мы видели раньше, сопровождало почти все разрешения на постройку новых Баташевских заводов . В конце 1760-х годов правительство обратилось к Баташевым с запросом не возьмутся ли они на своих заводах отливать пушки, бомбы и ядра, обещав, кроме уплаты расходов по изготовке, выдавать награды в размере 10-20 проц. с затраченного капитала. Баташевы согласились и уже к 1770 году доставили в адмиралтейколлегию 154 пушки, не считая ядер и бомб. Правда, многие пушки во время пробы разрывало, но «за усердную работу»' весь род Баташевых с 1770 года освобожден был от подушного оклада. Работа на казну продолжалась и в последующие годы, при чем «себестоимость» Баташевских изделий поднималась довольно быстро: уже 17-го декабря 1773 г. Петербургский поверенный Перетрухин сообщал Андрею Родионовичу, что был указ о представлении «обстоятельной ведомости на поданный щет адмиралтейству —от чего (пушки) против прежних цен дорого обошлись». В 1774 году Перетрухин несколько раз сообщал Баташеву, что „о литье пушек нет никакого слуха". Но в 1791-м году казной было опять принято с пробы пушек и прочих военных изделий на 51 294 рубля коп., кстати, уплаченных только через 3 года. 15
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4