b000000567

- 18 - МСТЕРСКАЯ ВЫШИВКА (со стороны рисунка и техники). Худ. Модестов. Если раньше, — всего лишь несколько лет назад,— эстеты и знатоки русской старины и русского зкенского рукоделия, следя за гигантскими тагами техники, которыми шла последняя к своим изумительным достижениям, с неподдельной тре- вогой задумывались о судьбе шедевров русского женского рукоделия, всех этих поразительно тонких вышивок, строчек, кружев, безжалостно вытесняемых с русского рынка машинным производством, то не меньше тревоги за судьбу ясенских изделий вызывает и сегодняшний день. И не машина уже страшна женскому рукоделию — с нею оно ужилось бы, — а страшна та безвкусица и безличность, с которыми оно ужилось и ужилось, повидимому, прочнр и надолго. В данном случае мы говорим о Мстере и о Мстерских вышивках. Мы не знаем ни одной области, в которой так или иначе не отобразилась бы революционная волна, мощно и властно всколыхнувшая устои царской России; мы не видим ни одного искусства, которым не был бы услышан призывный клич к ре- волюции, к исканиям новой формы и содерясания и лишь только одна Мстерская вышивка*) не услышала этих призывов и не оказалась вовлеченной в революцион- ный поток, — наоборот, она пришла к тем формам и содержанию, от которых мы отказались уже более 20-ти лет тому назад („модерн", .декаданс"). В чем дело? Где искать причин этому? Прежде всего, необходимо обернуться назад, к первым годам революции, когда Мстерский вышивальный промысел целиком оказался во власти частника. Мастерицы— вышивальщицы -эти художники иглы, — будучи предоставлены самим себе, „без руля и без ветрил", не могли идти по иному пути, как только по пути наименьшего сопротивления, и, конечно, неизбежно должны были придти к порогу местной .хозяйки" или „хозяина" — э^им неумирающим, услу- жливым и неутомимым посредникам между трудом и сухаревским потребителем и полностью оказаться в их власти. И власть эта не была страшна для мастериц, ибо она была услужлива: она сулила и давала им хлеб, копейки, рубли, много рублей, тогда как никто другой им этих рублей не давал и даже ие сулил. Так было вначале революции, в период наиболее острой разрухи. Вышивка, как искусство, была не нужна. Но потом, когда мало по малу жизнь начала налаживаться, когда Москва со своим сухаревским рынком стала более доступной для Мстерского частника и когда последние стали привозить во Мстеру более твердые рубли,— спрос на белье так возрос, что уже не мастерицы искали „хозяек-благодетельниц", которые Выручили бы, купив вышитое ими белье, а все частники, как стая хищников, устремились к мастерицам, стараясь закрепить их за собой, с избытком снабжая их материалом, авансируя их. Власть частника росла и укреплялась. Естественно, что эта „власть" не стремилась к каким либо идейным затеям, не могла и не хотела искать новых форм и содержания в Мстерских вышивках, и, работая под лозунгом „количеством поболее, ценою подешевле", загнала вышиваль- ный промысел и кустарниц-вышивальщиц в тот тупик, .в котором они и оказались в последнее время и имя этому тупику— безразличие, безвкусица, регресс... Промысел застыл, законсервировался в своем содержании и четко двинулся назад в своей технике. Рынок просил не вышивку, а белье, и опять Мстерская вышивка, как искус- ство, не находила себе места в природе. Но так ли промысел законсервировался, как это могло казаться на первый взгляд? Нет. Отсутствие требований рынка к вышивке, как к таковой, и неизменно возрастающий спрос на белье привели к необходимости искать возможностей макси- мального количества выпуска бельевой продукции, а это неизбежно должно было привести к стремлению работу ускорять и упрощать, не задумываясь над техникой и содержанием вышивки. И, действительно, отличительным признаком вышивок этого периода были: некоторая малодельность их, определенно упавшая техника и полное отсутствие белья декоративного (столового и постельного): так, Мстерский выши- вальный промысел платил дань требованию момента и рынка. Сравнивая Мстерские вышивки этого периода с другими, хотя бы с соседними Холуйскими, приходится признать, что первые неизменно и еще более безграмотно повторяют надоевшие всем „сердечки", „цветочки", „лапочки", варьируя их со всей безвкусицей обывательщины и ничуть не отражая в себе модных поветрий преды- дущего периода — ни увлечения заграницы русским народным творчеством, ни *) Мы имеем в виду типовую продукцию Мотерского вышивального промысла, вырабатываемую по „новым" рисункам артели.