b000000560

князь и. м. ДОЛГОРУКОЙ. г Кто, скромности презря любезнѣйши уставы, в Какъ аспидъ злой, мутнтъ сердца и портнтъ нравы? е Сихъ качествъ чеювѣкъ соскучится со мной. в Бесѣду всякъ на вкусъ пріискиваеть свой. ^ Довольно міра я п.іѣнялся суетою, д Довольно міру я давалъ играть собою; 1 Хочу отнынѣ впредь я жить уединенъ. ( На балы торопясь, я меньше былъ б.таженъ, з Чѣмъ нынѣ, въ тѣ часы, въ тѣ сладкія минуты, ] Когда, скорбящихъ душъ унявши вздохи люты, ] Окончивъ тяжкій срокъ рекрутскихъ злыхъ часовъ, ( Домой я прихожу свободенъ отъ трудовъ, ] И, бросившись къ женѣ, стократъ её лобзаю, А дѣтокъ вкругъ нея и тѣшу, и ласкаю. , О, сладкая стократъ замѣна тѣмъ пирамъ, 2 На коихъ я бывалъ не радъ и жизни самъ, ] Съ почтеніемъ внималъ несвязную бесѣду, . Желая поскорѣй узрѣть конецъ обѣду; Члб въ мысли мнѣ вошло, сказать не могъ никакъ, Коль не былъ я готовъ кричать со всѣми: „такъ!" Что счастіемъ зовёмъ, то разно всѣ толкуютъ, И часто на судьбу напрасно негодуютъ. Я въ добродѣтели блаженство полагалъ: Я въ ней его ищу и въ ней всегда искалъ. Довольно! Но уже какая-то карета Пріѣхала на дворъ— и ждётъ слуга отвѣта. Поди и поступай, какъ я тебѣ велѣлъ. Мои жребій— кабинетъ, а сѣни— твой удѣлъ! III. ИЗЪ „НЕСЧАСТНОЙ КРАСАВИЦЫ". Тебя ли видѣлъ я, владычица Москвы, Шѣнявшая въ свой вѣкъ брега самой Невы? Тебя ли видѣлъ я отшельницею нынѣ, Безъ друга, безъ родни, отчаянну въ пустынѣ, Куда, чтобъ испытать послѣднюю напасть, Не вѣра привлекла— обманутая страсть? Гдѣ дѣлась красота, гдѣ дѣлся видъ прелестный, Въ Россіи до тебя едва ль кому извѣстный. Которымъ Божество, создавъ твои черты, Хотѣло, чтобъ Ему подобилася ты? Что сталося съ твоей осанкой горделивой, Сей вывѣской души невинной и счастливой? Кто жаломъ острымъ стёръ, подобно злой пчелѣ, Рисунокъ совершенствъ на радостномъ челѣ? Нотухъ всежгучій взоръ и иламенныя очи Померкли, какъ звѣзда въ туманахъ тёмной ночи; Прелестны тѣ уста, гдѣ вся любви краса Въ отверстьи ихъ вмѣщала небеса И каждымъ словомъ духъ въ восторгѣ изумляла, Безмолвная печаль навѣкъ ихъ нынѣ сжала. Куда ушли толпы вельможескихъ сыповъ, Бѣжавшихъ за тобой искать златыхъ оковъ. Которыми ты ихъ опутывать любила. Когда не сердцемъ ихъ— улыбкой лишь дарила? О, время! ты летишь — и нѣтъ тебѣ преградъ: То рай намъ на пути, то страшный кажешь адъ. Блаженство и бѣда, печаль и восхищенье— Всё случаевъ однихъ различное стеченье. И ты лукавыхъ дней пгралищемъ была. Платила дань страстямъ и чувственно жила. IV. ЗАВѢЩАНІЕ. Вотъ здѣсь, когда меня не будетъ, Вотъ здѣсь уляжется мой прахъ! На мѣстѣ сёмъ меня разбудить Одинъ гласъ трубный въ небесахъ. Тогда со всѣхъ сторонъ вселенной На страшный судъ нелицемѣрной Стекутся люди всякихъ вѣръ: Цари смѣшаются съ рабами, Безумцы станутъ съ мудрецами, Съ ханжой столкнётся изувѣръ. Въ иространномъ царствѣ всей природы Ударитъ вѣчной жизни часъ; Увидимъ разные народы, Колико ни было до насъ, — И тѣхъ, въ которыхъ мы живали, И коихъ вовсе не знавали, Потомковъ тьмы явятся тутъ; Сердецъ познаются движенья, Умовъ сокрыты иомышленья Тогда въ явленіе придутъ. Всѣхъ вѣръ изыщется начало; Какъ пчёлы, секты зашумятъ; Соблазновъ ядовито жало Стрѣлами правды притупятъ. Не спросять тамъ, въ какомъ кто гробѣ Лежалъ дотоль въ земной утробѣ И былъ ли онъ парчёй одѣтъ? Съ пальбой ли въ землю опустили, Иль просто въ саванѣ свалили? Вопросъ: какъ жилъ? — давай отвѣтъ)