b000000560

60 КНЯЗЬ И. М. ДОЛТОРУЕОЙ. гѣмъ — это была и послѣдняя насада, заслужен- ная ішъ въ теченіе слпшкомъ тридцатилѣінен его службы. Возвратившись въ Москву, онъ прожилъ въ ней не долго, такъ-какъ французы быстро при- ближались къ первопрестольной нашей столицѣ. 31-го августа 1812 года семейство князя Долгору- кова выбралось, наконецъ, пзъ Москвы, а 2-го сентября вечеромъ французы заняли городъ. Про- жпвъ до конца сентября въ подмосковномъ селѣ Нпкольскомъ, Долгоруковы отправились обратно во Владпмірскую губернію и основали временное своё пребываніе въ Шуѣ. Здѣсь, подъ впечатлѣ- ніемъ Московскаго пожара, князь Иванъ Мпхап- ловичъ написалъ стпхотвореніе: „П.іачъ надъ Мо- сквою", въ которомъ пзобразплъ тогдашнее своё положеніе. По освобожденіп Москвы, Долгоруковы возвратились въ Нійсольское, а 1-го ноября прі- ѣхали взглянуть на Москву, при чёмъ съ радостью увидали, что пожаръ пощадплъ пхъ старый домъ, купленный ещё отцомъ князя въ 1784 году. По- слѣдніе годы своеГі жизни князь Долгорукой про- вёлъ въ Москвѣ, не оставляя свопхъ литератур- ныхъ занятій. Одтшъ изъ послѣднихъ его стпхо- твореній было: „Взглядъ старца на заходящее солнце" — проникнутое грустнымъ предчувствіемъ близкой смерти. Князь Долгорукой скончался ско- ропостижно 4-го декабря 1823 года и погребёнъ на кладбищѣ Донского монастыря. „Князь Долгорукой нпкакь не можетъ назваться образцовымъ писателемъ", говорить его біографъ: я но онъ одпнъ изъ тѣхъ иоэтовъ, которые никому не подражаютъ и которые сами никогда не могутъ ішѣть подражателей, иотому-что подражательность можетъ занять только форму, а не можетъ усвоить духа. Форма его не оригинальна и не блестяща; а духъ — есть врождённый даръ природы, не пере- дающійся другому". Сочиненія князя Долгорукова были изданы че- тыре раза: три первыя — сампмъ авторомъ, подъ заглавіемъ: „Бытіё сердца моего" (1-е изд. — М. 1802; 2-е— М. 1808 и 3-е— М. 1818), а четвёртое — книгопродавцемъ Смирдинымъ, подъ заглавіемъ: „Полное собраніе сочішеній Долгорукова (Князя Ивана Михайловича). Опб. 1849". 3^ р Гр-е-Т : с. Г« ^ КАМИНЪ ВЪ МОСКВѢ. Ещё мы лѣта не видали, А ужъ опять зима — какъ тутъ! , Морозы въ комнату вогнали И долго вытти не дадутъ. Краса природы пзмѣнилась: Завѣсой ночи обложилась. Ахти! что дѣлать? что начать? Придвинусь къ милому камину И съ нимъ мою тоску кручину, Какъ прежде, стану раздѣлять. Въ какихъ краяхъ я ни шатался, Великъ ли, малъ ли былъ мои домъ, Въ высокихъ замкахъ величался, Иль крылся внутрь свопхъ хоромъ — Каминъ, мой зимній благодѣтель, Вездѣ былъ дѣлъ моихъ свидѣтель: По суткамъ съ нимъ живалъ одинъ; Тоску, печали и досады, Утѣхп, радости, отрады — Всё мой извѣдывалъ каминъ. На всѣ судьбы людскія въ свѣтѣ Когда я мысленно гляжу И у камина въ кабинетѣ О человѣчествѣ сужу, Оъ трудомъ въ моёмъ воображены! О счастьи общія всѣмъ мнѣньп Могу я съ правдой согласить. Весь міръ шумитъ п колобродить; Но вмѣсто счастья чтб находитъ? Причины новыя тужить. Цари, по самой доброй волѣ, Оставя тронъ, бѣгутъ къ ружью; Въ своей толь знаменитой долѣ Клянутъ нерѣдко жизнь свою. Вояра, сколько ни тучнѣютъ, А также въ счастіи блѣднѣюгь, Какъ самый ихъ послѣдній рабъ. И тотъ въ своей огромной сферѣ, И сей въ землянкѣ иль пещерѣ — Равно противъ напасти слабъ. Вездѣ о счастіп писали И будутъ вѣчно толковать — Нигдѣ его не отыскали: Ахъ, трудно счастіе стяжать! И я — мужпкъ хоть не мудрёный — Оказать то такъ же, какъ ученый, Могу: оно въ самомъ во мнѣ; Да гдѣ, и какъ найтп? — не знаю! Въ печали — на яву страдаю, А веселъ — всё будто во снѣ.