b000000560

528 А. Н. АП И шощадь дрогнула однішъ могучішъ крпкомъ. Волненье усмиривъ движеніемъ рукп, Промолвила она, склонивъ къ театру взоры; „Учитесь у меня, россіискіе актёры! Я роль свою сыграла мастерски. Принцессою кочующей и бѣдной, Еакъ многія, явилася я къ вамъ — И такъ же жизнь моя могла цройти безслѣдію; Но было иначе угодно небесамъ. На шаткія тогда ступени трона Ступила я безтрепетнои ногой — И заблистала старая корона Надъ новою, надъ чуждой головой. За то какъ высокб взлетѣлъ орелъ двухглавый! Какъ низко передъ нішъ склонились племена! Еакой немеркнущею славой Покрылись наши знамена! Съ дворянства моего оковы были сняты; Безъ пытокъ загремѣлъ святой глаголъ суда; Въ столицу Грознаго сзывались депутаты; Изъ нѣдръ степей вставали города. Я женщина была ^ и много я любила; Но совѣсть шепчетъ ынѣ, что для любви своей Ни разу я отчизны не забыла И счастьемъ подданныхъ не жертвовала ей. Когда Тавриды князь, наскучивъ пыломъ страсти, Надменно отошелъ отъ сердца моего, Не пошатнула я его могучей власти — И Русь попрежпему цвѣла у ногь его. Мой пышный дворъ блисталъ на удивленье свѣту Въ странѣ безлюдья и снѣговъ; Но не былъ онъ похожъ на стёртую монету. На скопище безцвѣтное льстецовъ. Отъ смѣлыхъ чудаковъ не отвращая взоровъ, Умѣла я цѣнить, что мудро иль остро; За то въ дворецъ мой шли скитальцы, какъ Дидрй, И чудаки такіе, какъ Оуворовъ. За то и я могла свободно говорить Въ эпоху дикихъ воПнъ и казней хладнокровны лъ. Что лучше десять оправдать виновныхъ, Чѣмъ одного невиннаго казнить. И не было то слово буквой праздной! Однажды пасквиль мнѣ рѣшилися подать; Въ нёмъ я была, какъ женщина, какъ мать^ Поругана со злобой безобразной. Заныла грудь моя отъ гні.ва и тоски; Ужъ мнѣ мерещились допросы, приговоры... Учитесь у меня, россійскіе актёры! Я роль свою сыграла мастерски! Я пасквиль тотъ взяла-- и написала съ кра'о; „Оставить автора, стыдомъ его казня. „Что здѣсь — какъ женщины— касается меня, „Я — какъ царица — презираю!" Да, управлять подчасъ бывало не легко! Повсюду— дома-ли, въ Варшавѣ-ль, въВпзантіи— Я помнила лишь выгоды Россін— И знамя то держала высоко. Хоть не у васъ я свѣтъ увидѣла впервые — Вамъ громко за меня твердятъ мои дѣла; Я больше русская была, ^ Чѣмъ многіе цари, по крови вамъ родные! Но время шло, печальные слѣды Вокругъ себя невольно оставляя: Качалася на мнѣ корона золотая, И ржавѣли въ рукахъ державныя бразды. Когда случится вамъ, питомцы Мельпомены, Творенье генія со славой разыграть И вами созданныя сцены Заставятъ зрителей смѣяться и рыдать. Тогда — скажите ради Бога — Ужель вамъ не простятъ правдивыя сердца Неловкость выхода, неровности конца И даже скуку эпилога?" Тугъ гулъ по площади пошелъ со всѣхъ стороиъ; Гремѣли небеса, людскому хору вторя — И былъ сначала я, какъ-будто ревом г, моря, Народнымъ воплемъ оглушонъ. Потомъ всѣ голоса слилися воедино — И ясно слышалъ я изъ говора того; „Живи, живи, Екатерина, Въ безсмертнои памяти народа твоего!" II. ПАМЯТИ Ѳ. И. ТЮТЧЕВА. Ни у домашняго простого камелька, Ни въ шумѣ свѣтскихъ фразъ и суеты салонной Намъ не забыть его, сѣдого старика Съ улыбкой ѣдкою, съ душою благосклонной. Лѣнивой поступью прошелъ онъ жизни путь. Но мыслью обнялъ всё, что на пути замѣтилъ, И передъ гіімъ , чтобъ сномъ послѣднимъ отдохнуть Онъ былъ, какъ голубь чистъ и какъ младенецъ свѣтелъ. Искусства, знанія, событья нашихъ дней — Всё откликъ вѣрный въ нёмъ будило неизбѣжно, И словомъ, брошеннымъ на факты и людей, Онъ клейма вѣчныя накладывалъ небрежно.