b000000560

Г. Р. ДЕРЖАВИНЪ. 45 Возможно -лп сравнять что съ вольностью златой, Съ уедпненіемъ п тишиной на Званкѣ? Довольство, здравіе, согласіе съ женой, Покой мнѣ нуженъ — дней въ останкѣ. Возставъ отъ сна, взвожу на небо скромный взоръ: Мой утренюетъ духъ Правителю вселенной; Благодарю, что вновь чудесъ, красота иозоръ Отврылъ зшѣ въ жизни толь блаженной. Пройдя минувшую и не нашедшп въ ней, Чтобъ чёрная змѣя мнѣ сердце угрызала, О, коль доволенъ я, оставилъ что людей И честолюбія избѣгъ отъ жала!.. Бьётъ полдня часъ: рабы служить къ столу бѣгутъ; Идётъ за трапезу гостей хозяйка съ хоромъ. Я озрѣваю столъ — и вижу разныхъ блюдъ Цвѣтникъ, поставленный узоромъ. Багряна ветчина, зелёны щи съ желткомъ, Рушшо-жёлтъ пирогъ, сыръ бѣлый, раки красны, Что смоль, янтарь-икра, и съ голубымъ перомъ Тамъ щука пёстрая — прекрасны! Прекрасны потому, что взоръ манятъ мой, вкусъ. Но не обиліемъ иль чуждыхъ странъ приправой, А что опрятно всё и представляетъ Русь: Припасъ домапшій, свѣжій, здравый... Тутъ кофе два глотка; схраину минуть пятокъ; Тамъ въ шахматы, въ шары иль йзъ лука стрѣлами. Пернатый къ потолку лаптой мечу летокъ И тѣшусь разными играми. Иль изъ кристальныхъ во дъ, купаленъ, между древъ, Отъ солнца, отъ людей подъ скромнымъ осѣненьемъ, Тамъ внемлю юношей, а здѣсь плесканье дѣвъ Съ душевнымъ нѣкимъ восхищеньемъ... Иль смотримъ, какъ вода съ плотины съ ревомъ льётъ, И, движа м&шину, древа на доски дѣлитъ; Какъ сквозь чугунныхъ паръ столповъ на воздухъ бьётъ. Клокоча огнь, толчётъ и мелетъ... Иль, стоя, внемлемъ шумъ зелёныхъ,черныхъ волнъ, Какъ дёрнъ бугритъ соха,з лакъ травъ иадётъ косами. Серпами — злато нивъ и, ароматовъ иолнъ, Порхаетъ вѣтръ межъ нимфъ рядами. Иль смотримъ, какъ бѣжнтъ подъ черной тучей тѣнь По копнамъ, по снопамъ, коврамъ желтозелёнымъ, И сходить солнышко на нижнюю ступень Къ холмамъ и рощамъ синетёмнымъ. Иль, утомясь, идёмъ скирдовъ, дубовъ подъ сѣнь. На брегѣ Волхова разводимъ огнь дымистый; Глядимъ, какъ на воду ложится красный день, И пьёмъ подъ небомъ чай душистый... Стёклъ заревомъ горитъ мой храмовидный домъ. На гору' жёлтый всходъ межъ розъ осіявая, Гдѣ встрѣчу водомёта шумитъ лучей дождёмъ, Звучитъ музыка духовая... Чего въ мой дремлющій тогда не входить умъ? Мимолетящи суть всѣ времени мечтанья; Проходятъ годы, дни, ревъ морь и бурей шумъ, И всѣхъ зефировъ повѣванья. Ахъігдѣ-жъліщу я вкругъ, минувшій красный день? Побѣды, слава, гдѣ лучи Екатерины? Гдѣ Павловы дѣла? Сокрылось солнце— тѣнь! Кто вѣсть и впредь полёта орлиный? Видъ лѣта краснаго намъ Александровъ вѣкъ; Онъ сердцемъ нѣжныхъ лиръ удобенъ двигать струны; Блаженствовалъ подънимъ въспокойствѣ человѣкъ. Но мещетъ днесь и онъ перуны. Умолкнутъ-ли они? Сіё лишь знаетъ Тотъ, Который къ одному концу всѣ править сферы; Онъ пёрстомъ ихъ Своимъ, какъ строй какой, ведётъ. Ко благу общему склоняя мѣры... Такъ самыхъ свѣтлыхъ звѣздъ блескъ меркнетъ отъ нощей. Что жизнь ничтожная? моя скудельна лира? Увы! и даже прахъ спахнётъ моихъ костей Сатурнъ крылами съ тлѣнна міра. Разрушится сей домъ, засохнетъ боръ и садъ, Не воспомянется нпгдѣ и имя Званки; Но совъ, сычей изъ дуплъ огнезелёный взглядъ И развѣ дымъ сверкнётъ съ землянки. ХІІ. ПѢПИ. Не сѣтуй, милая, со груди что твоей Сронила невзначай ты цѣпи дорогія: Милѣе вольности нѣтъ въ свѣтѣ для людей; Оковы тягостны, хотя они златыя.