b000000560

488 А. Н. ОСТРОВСКІИ. Новгородскія, псковскія слёзы, Съ Оки и съ Клязьмы, съ Дона н съ Москвы, Отъ Волхова и до широкой Еамы. Пусть всѣ онѣ въ одну сольются пѣсню, И рвутъ мнѣ сердце, душу жгутъ огнёмъ И слабый духъ на подвпгъ утверждаютъ. О, Господи! благослови меня! Я чувствую невѣдомыя силы: Готовъ одинъ поднять всю Русь на плечи. Готовь орломъ летѣть на супостата. Забрать подъ крылья угнетённыхъ братій — И грудью въ бой кровавый и послѣдній. Часъ близокъ! Смерть злодѣямъ! Трепещпте: Изъ дальняго Кремля грозить вамъ Минннь. А если Богь отступить оть меня И за гордыню покарать захочетъ — Успѣха гордымъ замысламъ не дастъ, Чтобъ я не мниль, что я его нзбранникъ — Тогда я къ вамъ приду, бурлаки-братья, И съ вами запою но Волгѣ пѣсню: — Печальную и длинную затянемъ. И зашуыятъ ракитовы кусты. По берегаыъ песчанымь нагибаясь! И позабудетъ бросить сѣть рыбакъ И въ тихомъ плесѣ на челнѣ занлачетъ; И дѣвка съ вёдрами на коромыслѣ, Идя домой извилистой тропинкой, Оглянется съ горы и стаиеть слушать, И, рукавами слезы утирая, Шпрокіе измочить рукава; Бурлаки запоютъ её подъ лямкой И балахонды, за своей работой Надь новою расшивой съ топорами. И пронесётся пѣсня, и прольётся Изъ вѣка въ вѣкъ, пока стоить земля. О, Господи, грѣшу я: малъ я духомъ — Смѣлъ усумниться въ благости Твоей! Нѣтъ, прочь сомнѣнья! Перстъ Твой вижу ясно! Со всѣхь сторонъ мнѣ шепчуть голоса: „Возстань за Русь — на то есть воля Божья!" II. ИЗЪ КОМЕДІЖ „ВОЕВОДА". ДѢЙСТВ1Е 1, ЯВЛЕН1Е 1Т. Марья Власьевна подходитъ къ разобранному тыну, гізъ-за котораю выходитъ Бастрюковь. Марья Власьевна. Вотъ диво-то! Не съ неба ли свалился? Какъ занесло? Бастрюковь. По моему прошенью, По щучьему велѣнью. Надоѣло Черезь заборъ вести переговоры: И видить глазъ, да зубъ неймётъ. Поближе Хотѣлось быть; лнцомь къ лицу, бокъ-Ь-бокь Рѣчь тайную, любовную держать И миловаться, какъ душѣ угодно. Мы разобрали тынь. Марья Власьевна. Ты, парень, ловокь! Бастрюеовъ. Вѣдь, рано ль, поздно ль— надо жъ будеть. Маша, Тебѣ покинуть свой терёмь высокій, Чужую сторону узнать— такь лучше Съ милымъ дружкомь тишкомь лужкомъ уѣхать! Кто знаетъ думу батюшки-отца Иль матушки твоей башку пустую? Загубять вѣкь, спихнуть за старика Постылаго на горе да на слезы. Чего же ждать? чтЬ думать? Свистнуть, что-ли? У насъ готово— люди въ лодкѣ, только Сѣсть да поѣхать. Марья Власьевна. Какъ же, дожидайся — Такь и поѣду! Нѣтъ, ошибся, парень. Ты поглупѣй ищи! Бастрюковь. Такь вотъ какъ. Маша! Что жъ, нёлюбъ сталь? Марья Власьевна. За что тебя любить-то? Обманщикь ты! Охаживать гораздъ Кругомь да около. Тебѣ повѣрить — Трёхъ дней не проживёшь. О святкахъ, помнишь, У нась въ дому плясали скоморохи — Ты мѣхоношей быль — ты что мнѣ баяль? Что ты купецкой сынъ, Ивань Ковригинъ. Зима прошла, весна-красна настала. На деревѣ у моего окна Ты по ночамь сидѣлъ — и коротали Тайкомъ съ тобой весеннія мы ночи. Ты нянекъ, мамокъ деньгами осыпаль; Не разъ, не два я спрашивать пытала Обь имени и отчествѣ твоёмъ: „Ивань Ковригинъ" — только и отвѣту. Ну, какъ тебѣ не грѣхъ? Я всё узнала: Ты не купецкій, а боярскіи сынъ Степанъ Семёнычъ, Бастрюковыхъ роду, И скоморохи-то — твои всё люди, И самъ ты — скоморохъ.