b000000560

Ж. А. МЕЙ. 461 А впереди деревья гуще, чаще, Темнѣй, теігаѣе — такъ къ себѣ и нанять. Иду — кругомъ грибовъ и ягодъ вдоволь; Тутъ боровикъ, волнянка, ігодорѣшнпкъ; Тутъ земляника. Тишь въ лѣсу такая. Что ни одинъ листокъ не шелохнётся. Вотъ слышится мнѣ, будто бы кукушка Кукуетъ гдѣ-то, только далеко. Дай, думаю, послушаю поближе, Надолго-ли Господь грѣхамъ потерпитъ? Аукнула и побѣжала дальше. За мной: „ау! ау!" а я ныряю Промежъ кустовъ, не хуже куропатки. Вотъ и иду. Кустарникъ чаще, чаще — Всё жимолость — да цѣпкая такая; То тамъ, то здѣсь лѣтнйкъ сучкомъ прихватить. На ту бѣду моя кукушка смолкла; Куда итти — не знаю, да. и полно! Остановилась, духъ перевела. Подумала: заблудишься, пожалуй! Пошла назадъ тихонько, а сама По сторонамъ гляжу, ищу дороги. Кажися, вдѣсь? Прошла шаговъ съ десятокъ — Нѣтъ, здѣсь не шла; свернула полѣвѣе — Опять не то; взяла направо — топь: По щиколку ушла нога въ болото. Я крикнула — никто не отвѣчаетъ; Ещё, ещё — опять отвѣту нѣтъ; Я не сробѣла, крикнула погромче. Прислушалась: чу! кто-то отозвался; Я на толосъ бѣжать, бѣжать, бѣжать, Всё цѣликомъ, по хворосту, по кочкамъ; Изорвала лѣтникъ, каптуръ сронила, Валежникомъ всѣ ноги исколола, Всѣ руки исцарапала — задаромъ: Не изъ лѣсу бѣгу, а прямо въ лѣсъ. Трущоба, глушь; а сучья, словно руки, Такъ вотъ тебя за полы и хватаютъ. Страхъ обуялъ! Я побѣжала шибче. Куда глаза глядѣли, безъ пути, Безъ памяти — бѣжала и кричала, Пока языкъ и ноги не отнялись; Споткнулася о что-то и упала — Тутъ изъ очей и выкатился свѣтъ. НАДЕЖДА. Какъ ты жива осталась? Жутко, Вѣра! И слушать — страхъ! ВѢРА. Не страшенъ страхъ. Надёжа, А страшенъ грѣхъі Вотъ какъ любовь-змѣя Подъ сердце ляжетъ, словно подъ колоду. Да высосетъ всю кровь изъ ретивого, Да какъ не то, что о грѣхѣ молиться, А, кажется, молилась бы грѣху — Такъ тутъ вотъ жутко: что твой лѣсъ потёмныГі! Ну, что со много было — я не знаю. Какъ сквозь просонокъ слышала: кричали. Трубили въ рогъ. Очнулася я поздно — Ужъ въ сумерки. Въ какомъ-то я шатрѣ. Гляжу: ковёръ подосланъ подо мною, А въ головѣ камчатная подушка, И парчевой попоной я накрыта. Кругомъ собаки лаютъ, кони ржутъ, Народъ гутбритъ. НАДЕЖДА. Что жъ это такое? Бояре, что-ль, охотилися? ВѢРА. Онъ! Приподняла я голову — подходитъ. Въ потьмахъ лица не видно, только очи — Какъ уголья въ жаровнѣ. Говоритъ: „Долгонько спалось, гостья дорогая! А намъ бы вотъ довѣдаться: какъ гостья Велитъ себя по имени назвать, Какъ величать по отчеству?" Самъ - - въ поясъ. Я ни гу-гу: языкъ не шевелится; А вижу-то, что изъ бояръ бояринъ: По рѣчи слышно — толосъ такъ и льётся. Что за осанка! что за ростъ и плечи! Онъ мнѣ опять: „Мужовая жена, Аль красная дѣвица — обзовися: Мы до дому проводимъ". Я молчу. Сверкнулъ глазами, отвернулся, крикнулъ: „Князь Вяземскіи, послать сюда дѣвчёнку!" И вышелъ вонъ. Втолкнули Отепапиду — А тамъ ужъ какъ свезли меня домой, Какъ на постель раздѣли, положили — Не помню. НАДЕЖДА. Вѣра, знаешь ли ты? ВѢРА. Что? НАДЕЖДА. И я бы также полюбила. ВѢРА. Надя, Да ты скажи мнѣ: какъ же не любить-то? Душа изъ тѣла рвётся! Ты послушай! ( Слышенъ отдаленный звукъ трубъ). НАДЕЖДА. Что это? трубы?