b000000560

Н. Ѳ. ЩЕРБИНА. 451 въ разныхъ журналахъ и, по ігоручеиію Импера- торской Академіи Наукъ, разборы сочиненін, по- ступающпхъ на уваровскія преміи, за что удо- стоился получить отъ Академіи золотую медаль. Наконецъ, онъ издалъ въ 1858 году „Сбор пикт, лучшихъ произведеніи русской иоэзіі!'"', а въ 1865 году — „Пчелу, сборникъ для народнаго чтенія !і для употребленія прп народномъ обученіп", вы- державшій четыре изданія, въ 1865, 1866, 1869 и 1875 годахъ. При новомъ иреобразоваиіи министерства на- роднаго просвѣщенія, Щербпна остаіся-было безъ мѣста, но черезъ годъ былъ причисденъ къ мини- стерству внутреннихъ дѣлъ и, вслѣдъ затѣмъ, ирпкомандированъ къ главному управленію по дѣ- ламъ печати. Щербі!на скончался 10-го апрѣля 1869 года. Смерть послѣдовала отъ внезапнаго задушенія, про- изведённаго горловымъ полииомъ, которымт. по- койный страдалъ уже нѣсколько лѣтъ, не оставляя своихъ занятій по службѣ и занимаясь пзданіемъ „Пчелы". Тѣло покойнаго ногребено на старомъ кладбпщѣ Адександро-Невской Лавры, рядомъ съ могилой композитора Даргомыжскаго. Стихотворенія Щербины были изданы три раза: 1 ) Греческія Отпхотворенія Н. Щербины. Одесса. 1850. 2) Стихотворенія Н. Щербины. Два тома. Спб. 1857. 3) Полное Собраніе Оочпненій Нико- лая Ѳёдоровича Щербины. Спб. 1873. I. ЭЛЛАДА. Окружена широкими морями, Въ тѣни оливъ покоится она — Развалина, покрытая гробами, Въ ничтожествѣ великая страна. Я съ корабля сошелъ при блескѣ ночи, При ропотѣ таинственномъ валовъ... Горѣла грудь, въ слезахъ кипѣли очи: Я чувствовалъ присутствіе боговъ. И впдѣлъ я, усыпанный цвѣтами. Рельефами покрытый саркофага: Въ нихъ граціи поникли головами И Аполлонъ, и вѣчно-юный Вакхъ; И въ гробѣ тоыъ красавица лежала, Нетлѣнная — печальна, но ясна: Еазалося, она не умирала, Казалося — безсмертной рождена; И пѣснь ея носилась надъ могилой, Когда уже заыолкнули уста — И всё вокругъ собой животворила Усопшая во гробѣ красота. II. ДѢТСКАЯ ИГРА. Дѣти рѣзвятся, бросая своп малеиькій дпскъ по до- рогѣ; Личики свѣтлы у нихъ и румяны; подъ туникой ножкп Живо бѣгутъ и, колеблясь зефиромъ, ио мрамор- ной пгейкѣ Черныя кудри струятся; смѣются уста ихъ и глазки. Рады они — і! хохочутъ въ безумномъ весельи малютки; Весело пмъ, что кузнечику ножки они оборвали. „Прыгать съ дороги въ пшеницу ужъ больше ле станетъ", Дѣтисебѣ разсуждаютъ, смѣяся отъ чистаго сердца. Чуждый товарищъ, стоялъ я межъ ними - и слёзы смочили Старыя вѣки мои, и на сердцѣ теплѣй становилось: Дѣтямъ завидовалъ я съ умиленіемъ, полнымъ отрады; Годы сѣдые хотѣлось мнѣ сбросить и юностью милой Снова зажить, и безпечно рѣзвпться, какъ прежде рѣзвился. Долго я грезилъ такимъ сновидѣньемъ. Когда жъ пробудился. Стали мнѣ милы ирожитыя лѣта, и дброги стали Жіізнію оіштъ стяжанный и свѣточъ высокаго знанья. Гордо вѣнецъ свой колючій на лобъ обнаженный. Крона косою изрытый, опять я надвинулъ и молча Въ путь свой собрался, но — стыдно признаться — съ печальною думой. III. ЗАГОРѢВШАЯ ДѢВУПІКА. Хлѣбородной нивы жницы! Какъ сіяютъ предо мной Въ золотыхъ волнахъ пшеницы Ваши бронзовыя лицы Загорѣвшею красой! Вотъ, съ корзиной винограда, Отъ подругъ вдалп , одна, Этихъ волнъ земныхъ наяда, Дикой гордости полна. 29*