b000000560

Н. П. ОГАРЕВЪ. 393 Его усы едва чернѣли. О, если бъ кто увидѣлъ ихъ Тогда, при утренней ихъ встрѣчѣ, И лица бъ высмотрѣлъ у нихъ, Или подслушалъ-бы ихъ рѣчи — Какъ былъ-бы милъ ему языкъ, Языкъ любви первоначальной! Онъ вѣрно бъ самъ, на этотъ мигъ, Расцвѣлъ на днѣ души печальной! Я въ свѣтѣ встрѣтилъ ихъ потомъ: Она была женой другова, Онъ былъ женатъ — и о быломъ Въ поминѣ не было ни слова. На лицахъ виденъ былъ покой, Ихъ жизнь текла свѣтло и ровно, Они, встрѣчаясь межъ собой. Могли смѣяться хладнокровно. . . А тамъ, по берегу рѣки, Гдѣ цвѣлъ тогда шиповникъ алый. Одни простые рыбаки Ходили въ лодкѣ обветшалой И пѣли пѣсни — и темно Осталось, для людей закрыто, Чтб было тамъ говорено И сколько было позабыто. V. МОНОДОГИ. Чего хочу?... чего?... О! такъ желаній много, Такъ къ выходу ихъ силѣ нуженъ путь. Что кажется порой — ихъ внутренней тревогой Сожжётся мозгъ и разорвётся грудь. Чего хочу?... Всего, со всею полнотою! Я жажду знать, я подвиговъ хочу, Ещё хочу любить съ безумною тоскою. Весь тренетъ жизни чувствовать хочу! А втайнѣ чувствую, что всѣ желанья тщетны И жизнь скупа, и внутренно я хилъ. Мои стремленія замолкнуть безотвѣтны, Въ попыткахъ я запасъ растрачу силі. Я самъ себѣ кажусь, подавленный страданьемъ, Какимъ-то жалкимъ, маленькимъ глупцомъ. Среди безбрежности затеряинымъ созданьемъ, Томящимся въ броженіи пустомъ... Духъ вѣчности обнять за-разъ не въ ^іашей долѣ, А чашу жизни пьёмъ мы по глоткамъ, О томъ, чтб выпито, мы всё жалѣемъ болѣ. Пустое дно всё больше видно намъ; И съ каждымъ днёмъ душѣ тяжелѣ устарѣлость, Вольнѣе помнить и страшнѣй желать, И кажется, что жить — отчаянная смѣлость; Но биться пульсъ не можетъ перестать. И дальше я живу въ стремленьи безотрадномъ, И жизни крестъ беру я на себя, И весь душевный жаръ несу въ движеньи жадномъ, За мигомъ мигъ хватая и губя. И всё хочу! .. чего?... О! такъ желаній много, Такъ къ выходу ихъ силѣ нуженъ путь, Что кажется порой — ихъ внутренней тревогой Сожжётся мозгъ и разорвётся грудь. VI. ВЕЧЕРЪ. Когда настанетъ вечеръ ясный, Люблю на берегу пруда Смотрѣть, какъ гаснетъ день прекрасный И загорается звѣзда, Какъ ласточка, неуловимо Но лону водъ скользя крыломъ, Несётся быстро, быстро мимо — И исчезаетъ... Смутныиъ сномъ Тогда душа полна бываетъ — Ей какъ-то грустно и легко. Воспоминанье увлекаетъ Её куда-то далеко. Мнѣ грезятся иные годы. Такой же вечеръ у пруда, И тихо дремлющія воды, И одинокая звѣзда, И ласточка — и всё, чтб было. Что сладко сердце разбудило И промелькнуло навсегда. VII. Какъ дорожу я прекраснымъ мгновеньемъ! Музыкой вдругъ наполняется слухъ. Звуки несутся съ какимъ-то стремленьемъ. Звуки откуда-то льются вокругъ. Хочетъ за ними куда-то летѣть — Сердце за ними стремится тревожно. Въ эти минуты растаять-бы можно, Въ эти минуты легко умереть. ѴМІ. Когда встрѣчаются со мной Подъ парчевою пеленой