b000000560

30 Я. Б. КНЯЖНИНЪ. ЧтЬжъ вижу здѣсь? Веіьможъ утратившпхъ свободу, Во подлой робости согбенныхъ предъ царёмъ И лобызающнхъ подъ скиптромъ свой ярёмъ. Скажите: какъ вы, зря отечества паденье, Могли минуту жизнь продлить на посрамленье? И если не могли свободы сохранить — Какъ можно свѣтъ терцѣть п какъ желать вамъ жить? Вигоръ. Какъ прежде, мы горимъ къ отечеству любовью! Вадимъ. Не словомъ доказать, то должно бъ — вашей кровью! Священно слово толь пзъ вапшхъ бросьте словъ. Иль отечество быть можетъ у рабовъ? Вигоръ. Жмѣя праведно духъ, грустью огорчённый. Напрасно, противъ насъ ты, гнѣвомъ омрачённый. Тягчишь невпннѣйшихъ толь лютою виной. Едва предъ войскомъ ты разсіался съ сей страной. Вельможи многіе, къ злодѣйству видя средство, И только сильные отечества на бѣдство, Гордыню, зависть, злость, мятежъ ввели во градъ. Жилище тишины преобразилось въ адъ; Святая истина отселѣ удалилась; Свобода, встреиетавъ, къ паденью наклонилась, Жеждоусобіе со дерзостнымъ челомъ На трупахъ согражданъ воздвигло смерти доыъ. Стремяся весь наро дъ быть пищей алчныхъ врановъ. Сражался въ бѣшенствѣ за выборы тпрановъ. Весь Волховъ кровію дымящейся кипѣлъ. Плачевный Новградъ, ты спасенія не зрѣлъ! Почтенный Гостомыслъ, украшенъ сѣдинами. Лишился всѣхъ сыновъ подъ здѣпшими стѣнами, Н, плача не о нпхъ — о бѣдствѣ согражданъ, Единъ къ отрадѣ намъ безсмертрыми былъ данъ. Онъ Рюрика сего на помощь приглашаетъ; Его мечомъ онъ намъ блаженство возвращаетъ. Въ то время, лѣтами и бѣдствомъ пзнурёнъ. Дни кончилъ Гостомыслъ, отрадой озарёнъ, Что могъ отечества возстановить спокойство; Но, отходя къ богамъ, чтя Рюрика геройство. Народу завѣщалъ — да сохрашітъ онъ власть. Скончавшую его стенанья и напасть. Народъ нашъ, тронутый заслугой толь великой, Поставилъ надъ собой спасителя владыкой. Вадимъ. Владыкой! Рюрика! — кого народъ сей спасъ? Пришедъ на помощь намъ, чтб дѣлалъонъ для насъ? <Онъ долгъ/ платплъ! Но коль его благодѣянья Казалися вамъ быть достойны воздаянья — Иль должно было вамъ свободою платить И рабство ваше въ даръ заслугѣ положить? О! души низкія, надущія предъ рокомъ И увлекаемы случайности потокомъ — Ахъ, еслибъ вы себя умѣли почитать! Блаженъ бы Рюрикъ былъ, когда бъ возмогъ онъ стать, Въ иорфирѣ облечёнъ,гражданамъ нашимъ равенъ; Великимъ титломъ симъ между царей всѣхъ славенъ. Сей честью былъ бы онъ съ избыткомъ награждёнъ. Гласите: Гостомыслъ, геройствомъ убѣжденъ, Вамъ узы завѣщалъ, чтобъ кончить ваше бѣдство. Иль вольность согражданъ была его наслѣдство? Иль могъ онъ васъ равно, какъ тѣхъ животныхъ дать, Которыхъ для себя всякъ можетъ обуздать? ДѢЙСТВІЕ V, ЯВЛЕНІЕ ІІГ. Рюрикъ, Вадимъ и народъ. Рюрикъ {Вадиму). Желалъ ли я вѣнца— ты вѣдаешь то самъ! Я нёсъ не для себя спасенье симъ странамъ... Искалъ ли власти я, отъ коей отрицался, И можетъ лито быть, чтобъ скиптромъ я прельщался? Иль славы прйдалъ мнѣ тронъ пышностью своей? Кто спасъ народъ отъ бѣдъ— превыше тотъ царей, Въ утѣхахъ дремлющихъ подъ сѣнію короны! Но согражданъ твоихъ тогда плачевны стоны Мой духъ принудили — ихъ счастья не лишить. Начавъ благотворить — былъ долженъ довершить. Отверженную мной я принялъ здѣсь корону, Чтобъ вашему для васъ покорствовать закону. Я чѣмъ мрачу мой тронъ? Гдѣ первый судія? Вы вольпы, счастливы — стонаю только я. Который гражданинъ, хранящій добродѣтель, Возможетъ укорить, что былъ я зла содѣтель? Единой правды чтя священнѣйшій уставъ, Я отнялъ ли хотя черту отъ вапшхъ правъ? И если иногда отъ строгости закона Изъ устъ несчастливыхъ я слышалъ жалость стона. Чего я правдою стонающихъ лишалъ, За-то — щедротою моею утѣшалъ. Скажите — истину ль, граждане, я вѣщаю? Въ свидѣтели и васъ я, боги, призываю! Вы знаете, что я, имѣя вашу власть. Страшился слабостей подъ бременемъ упасть; И прихоть гордости, я, долгомъ удручая, Нёсъ иго скипетра, себя не иримѣчая.